Маргарет Этвуд - Ведьмино отродье

– Это было еще до меня, – говорит Феликс, – но я когда-то играл в «Парнях и куколках». По молодости.

– Вы до сих пор молоды, – выдыхает она. – Молоды сердцем.

– Но вы моложе, – говорит он. – Моложе, чем весна. – Да, он пьян. – Госпожа Удача может быть милой дамой.

Они чокаются.

– Весьма милой дамой, – говорит она, – если со мной подружиться. – Она отпивает мартини. Не глоточек, а целый глоток. – Я не знаю, что вы задумали, но вид у вас хитрый. Если речь о спасении нашей программы, я вас полностью поддержу. И если нужно, прикрою.

День настал. Сегодня все решится. Феликс стоит на краю утеса. Буря грянет уже совсем скоро. Но сперва – речь перед битвой.

В гримерной он поправляет волшебную мантию. Она мало походит на то, что он задумал тогда, двенадцать лет назад, но спрей с золотой краской возвращает плюшевых зверей к жизни. Он берет трость с головой лисицы в левую руку, затем перекладывает в правую. Смотрится в зеркало: очень неплохо. Величественный и властный , вот два прилагательных, что приходят на ум. При условии, что зритель доброжелателен. Феликс приглаживает бороду, слегка разлохмачивает шевелюру, еще раз поправляет мантию, смотрит на свои зубы: они крепко стоят на месте.

– Корабли лавировали, лавировали, да не вылавировали, – говорит он своему отражению.

Проходя по коридору, он заглядывает во вторую гримерную, чтобы убедиться, что виноград уже стоит на столе. Перед тем как поехать во Флетчер, он все утро впрыскивал загадочное вещество в каждую виноградину с помощью шприца. Виноград пропустили через проходную без единого слова: в конце концов, в нем нет ничего металлического. Таблетки с волшебной пыльцой фей он пронес в пузырьке из-под обезболивающего. Феликс сует руку в карман, просто чтобы лишний раз убедиться. Да, все в порядке.

Актеры уже собрались в классе. Анна-Мария в костюме Миранды: простое белое платье с широкими рукавами, сползающими с плеч, босые ноги, в волосах – бумажные маргаритки и розы. Маракас, Мачете, Бублик, Костыль и Рыжий Койот нарядились матросами. Их черные лыжные маски закатаны наподобие вязаных шапочек. Они одеты во все черное, как и все остальные в классе.

8Рукк сидит за ширмой, скрывающей стол с компьютером, микрофоном и двумя парами наушников: для него самого и для Феликса.

В классе чувствуется напряжение, знакомое Феликсу по стольким премьерным дням. Танцоры, ждущие за кулисами. Их ноги замерли в полушаге. Прыгуны в воду на краю трамплина. Уже согнули колени, уже подняли руки. Футболисты на поле за секунду до свистка к началу матча. Феликс ободряюще улыбается.

– Ну вот, – говорит он. – Мы все готовы. – Раздаются тихие аплодисменты. – Хочу вам напомнить, – продолжает он, – что сюда едут политиканы, которые хотят закрыть нашу литературно-театральную студию.

Тихие возгласы недовольства.

– Беда, – говорит Гнутый Грифель.

– Да, – говорит Феликс. – Они считают, что это напрасная трата времени. Что вы – напрасная трата времени. Им наплевать на наше образование. Они хотят, чтобы вы прозябали в невежестве. Им неинтересен мир воображения, они не понимают целительной силы искусства. Хуже всего: они думают, что Шекспир — это напрасная трата времени. Они думают, ему нечему нас научить.

– Совсем беда, – говорит Жучила Фил. Тайные указания Феликса, которые он отрабатывал с ними всю последнюю неделю, встревожили Фила. Он пытался возражать – законно ли то, что они затевают? – но большинство поддержало Феликса, и Филу пришлось согласиться. Однако Феликс не поставил его среди главной нечисти: у него могут сдать нервы, и тогда чары будут разрушены.

– Но вместе мы их остановим, – говорит Феликс. – Мы добьемся справедливости. То, что мы сделаем с ними сегодня… мы дадим им причины задуматься и передумать. Мы им покажем, что театр – это мощный инструмент просвещения. Да?

Одобрительный шепот, кивки.

– Все верно, дружище, – говорит Костыль. – Чтоб их оспа схватила за горло! Пусть покроются волдырями!

Маракас говорит:

– Они, разрази их чума, дважды подумают, когда мы их прихватим за это самое.

– Да уж, прихватим, – говорит Рыжий Койот. – Эти тухлые крысы даже не поймут, что их прихлопнуло.

– Спасибо, – говорит Феликс. – Ладно, готовимся. Сначала матросы провожают их в зал, они садятся, вы предлагаете им напитки. В синих стаканчиках и зеленых. Не перепутайте цвета! Зеленые – О’Нелли-старшему и Лонни Гордону. Синие – Тони Прайсу и Сиберту Стэнли. Попкорн для всех. Запомните!