Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

Но войны без жертв не бывает.

Когда выбили турок из первой линии шанцев и пошли на штурм второй, вперед вырвался Секач. Ему оставалось несколько шагов до земляного бруствера, за которым испуганно суетились янычары, как вдруг он будто споткнулся, схватился левой рукой за сердце и, охнув, рухнул на землю.

– Брат! Что с тобой? – нагнулся над ним Арсен.

Секач молчал. Губы крепко сжаты, синие глаза, которые так нравились девчатам, смотрят безжизненно. Пуля попала прямо в сердце.

Арсен закрыл ему глаза и кинулся догонять товарищей.

Янычары и спахии со всех ног бежали к мосту через Дунай. Здесь был сущий ад. Кара-Магомет, раненный в руку, пытался наладить оборону предмостья, чтобы дать возможность основной массе войск переправиться на другой берег. Ему удалось собрать тысячи две воинов – они стреляли из янычарок, пистолетов, луков. По наступающим били пушки из крепости, но ядра не долетали до них и не причиняли никакого вреда.

Собеский руководил боем с холма. Оценив обстановку, он бросил в атаку вдоль берега гусарский полк – отрезать оборонявшихся янычар от моста. Завязалась кровавая схватка.

По приказу Карла Лотарингского подтянули батарею, и, когда шаткий наплавной мост заполнился обезумевшими от страха турецкими воинами, пушкари ударили залпом по живой ниточке, движущейся к противоположному берегу реки.

Одно из ядер разнесло в щепки челн, перебило натяжные канаты. Мост в месте разрыва начал расходиться и от тяжести множества людей погружаться в воду.

Крики отчаяния, ужаса раздались над широким Дунаем.

Сколько мог видеть глаз – в волнах с мольбой, руганью и проклятиями барахтались те, кто несколько минут назад, шагая по зыбкой переправе, радовался своему спасению. Сейчас они один за другим шли на дно…

– Сгиньте до дзябла! – гремел с берега Спыхальский.

К нему присоединил свой тенорок Иваник:

– Плывите, аспиды, к чертовой маме, знаешь-понимаешь!

Он хотел еще что-то добавить – очень любил человек поговорить, – как вдруг почувствовал жуткую боль. Тонкая длинная стрела впилась ему в живот.

– Ой, братцы!.. О-ой! 0-ой!.. – закричал Иваник и, выпустив саблю, обеими руками ухватился за древко стрелы, по которому на землю стекали багровые капли крови.

– Не тронь! – гаркнул Спыхальский.

– Иваник, погоди! – закричал и Арсен, увидев, что тот изо всех сил старается вытащить стрелу.

Но Иваник от боли ничего не слышал. А если и слышал, то слова друзей не доходили до его сознания. Он рванул стрелу и… сломал. Древко оказалось в руках, железный наконечник – глубоко в животе.

В глазах у него потемнело, и он медленно склонился на руки Арсена и Спыхальского.

Бой не стихал. Метелица шел в полный рост, прокладывая саблей дорогу. За ним семенил сухонькими ножками дед Шевчик. Ощеривая беззубый рот, подзадоривал побратима-великана:

– Бей дюжее, Корней! Загоняй аспидов на тот свет, чтоб и духу нашего боялись! И не оглядывайся, на меня надейся. Ежли чего – я подсоблю. Пусть только попробует кто напасть сзади – тут ему и каюк! Моя сабля еще ого-го!..

– Ну, если ого-го, тогда мне и впрямь нечего бояться! – захохотал Метелица, нанося противнику удар.

Шевчик почему-то не отозвался.

Метелица оглянулся – и оторопел. Турецкое ядро снесло Шевчику голову. Маленькое безголовое туловище старого запорожца, качнувшись, упало на окровавленный труп янычара.

– Шевчик! Брат! Как же это ты?.. Эх! – Метелица в отчаянии рубанул саблей воздух. Его толстые обвисшие щеки задрожали, и из могучей груди вырвалось глухое рыдание…

Союзники окружили спахиев у предмостных укреплений и, несмотря на то что многие из них просили «аману», порубили всех до последнего.

Сразу же после боя, коротко переговорив с друзьями – Романом, Палием, Спыхальским, Метелицей, с раненым Иваником, постояв над телами Секача и Шевчика, Арсен облачился в одежду янычарского аги.

– Прощайте, братья! Вам дорога домой, а мне – в другую сторону. Передавайте привет моим и не поминайте лихом!

– Возвращайся скорее, Арсен! – обнял его на прощанье Роман.

– Только со Златкой! – твердо ответил Арсен и, вскочив на коня, помчался берегом Дуная к югу…

В тот же день казачьи полковники Палий, Самусь, Искра и Абазин пришли в королевский шатер. У короля сидел гетман Яблоновский.

– Ваша ясновельможность, – начал Палий, – мы честно выполнили свои обязательства. Турок разгромлен, и завтра королевское войско отправится домой. Казаки хотели бы сегодня получить ратными трудами и кровью заслуженную награду, а мы – пригово́рные грамоты на города Фастов, Немиров, Корсунь и Богуслав, как обещал нам от имени вашей ясновельможности королевский комиссар полковник Менжинский…