Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Вы ранены, ваше величество?

Собеский вытер пот со лба.

– Благодаря этим рыцарям, – он указал на Арсена и Спыхальского, – не ранен и не убит. Но в сердце моем рана – жжет мою совесть…

– Отчего же?

– Сознаюсь – гордыня овладела мной, захотелось мне победить Кара-Магомета без вас. Для славы только своего войска… И вот за это – наказан. Совесть мучит за напрасные потери, и стыд – за позорное бегство!

Глаза Собеского как туманом заволокло.

– Ну разве стоит так волноваться и переживать, ваше величество! – воскликнул пораженный чувствительностью короля герцог. – На войне всегда кто-то побеждает, а кто-то терпит поражение.

– Вот-вот… Но я теперь вместе с вами отомщу им! Об этом следует сейчас же подумать. Общими силами сбросим турок в Дунай! Отплатим за кровь нашу и за позор… Где командиры? Собирайте войско! – Он тяжело поднялся с земли и, заметив, что все еще держит в руке обнаженную саблю, засунул ее в ножны. – Коня мне!

Штурм Парканов начался после сильного пушечного обстрела. На этот раз Собеский не посмел пренебречь военной наукой и выстроил войска в три линии по всем правилам. Чтобы не было упреков, что кому-то из союзников достался более легкий участок, поставил их вперемежку.

Мартын Спыхальский как связной короля остался с фастовцами Семена Палия. Вместе со своими испытанными друзьями – Арсеном Звенигорой и Иваником – он находился в первой линии. Слева от них залегла польская пехота, а справа – баварские ландскнехты.

Ожидая приказа идти в атаку, Спыхальский не чувствовал страха. Почему-то вспоминались позавчерашний штурм и вчерашние препирательства в польско-украинском войске.

Далекая и тяжелая дорога, которую преодолели поляки и казаки, битва под Веной, преследование турок и непрерывные стычки с ними утомили воинов. А тут еще откровенно пренебрежительное отношение Леопольда. Да и при разделе трофеев им почти ничего не досталось. Зато убитых, раненых и больных было больше, чем у австрийцев и немцев. Это озлобило людей… Поэтому после отступления из-под Парканов сначала тихо, а потом все громче заговорили о возвращении домой.

– Половина нашего брата лежит либо в земле, либо в госпиталях, и за это император нам – кукиш под самый нос!

– У него поживишься! От турка драпанул аж в Баварию, а как добычу делить – так себе отвалил три миллиона гульденов, забрал всю артиллерию, обозы, лучшее оружие, нам же – янычарские лохмотья!

О том, что Собескому перепало два миллиона, молчали – боялись.

Подлил масла в огонь Станислав Яблоновский.

– Панове, – заявил он на совете старшин, – мы свой долг по договору перед Леопольдом выполнили. Кара-Мустафу разбили и сняли осаду с Вены. Турки покинули территорию Австрии… А что же Леопольд? Он оскорбил нашего короля и всех нас, по сути отказавшись выдать замуж за королевича Якова свою дочку. Пани королева пишет из Кракова, чтобы мы возвращались домой!

– Домой! Домой! – загудело вельможное панство.

Лишь король был против. Как мог доказывал, что Кара-Мустафа разбит не до конца, что лучшего случая разгромить турок наголову больше не будет, что султан соберет новое войско, и тогда…

Его и слушать не хотели.

Наконец Собеский сдался.

– Ладно, панове! Если настаиваете… Но не можем же мы бросить на произвол судьбы Карла Лотарингского! Это было бы не по-рыцарски! Вчера он выручил нас, а завтра мы поможем ему. Захватим Парканы и Гран – и я поведу вас домой. Никак не раньше! Пусть я останусь один, а боевой дружбы не нарушу.

Эти слова подействовали и на старшин, и на воинов. Войско целый день готовилось к предстоящему штурму…

И вот заиграли сурмы. Союзники пошли в атаку.

Воспоминания мигом вылетели из головы Спыхальского. Покрепче сжав в одной руке саблю, в другой – пистолет, он вместе с Арсеном, Иваником, Метелицей, Секачом, Шевчиком и другими казаками вскочил с земли и побежал к вражеским шанцам, опоясывающим предместье.

Навстречу им ударила турецкая артиллерия. Прогремел залп из янычарок [144]. А когда подбежали ближе – посыпался рой стрел. Упали убитые и раненые.

Нападающих это не остановило. Как вихрь, ворвались они во вражеские шанцы, смяли передние ряды янычар и спахиев.

Палий разил саблей направо и налево.

– Хлопцы! Сильней навались! – гремел его голос.

Арсен рубился молча, сжав зубы. Звонко покрикивал Иваник, смело набрасываясь на врагов. Глухо, как дровосек, хекал Метелица…

Люто бились казаки и зорко следили, не грозит ли кому из друзей опасность. Как только замечали, что кто-нибудь попал в тяжелое положение, сразу же шли на выручку.