Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Ваша ясновельможность, Гран и Парканы взять нелегко, – пытался отговорить короля от поспешного наступления Арсен, вернувшись из разведки. – Крепость мощная, в предместье вырыты шанцы. Через Дунай наведен мост – с правого берега подходят новые отряды… Надо бы дождаться союзников…

– Твое дело, казак, доложить королю и гетманам, что видал и что слыхал, – высокомерно посмотрел на разведчика гетман Яблоновский. – Решать – это прерогатива его ясновельможности или гетманов!

Арсен, пожав плечами, отошел в сторону.

– Ну что, получил отповедь, проше пана? – упрекнул его тихо Спыхальский. – Не хватай панского проса – останешься без носа!..

Поляки и казаки потеряли много воинов, ряды их сильно поредели. Сотни раненых и больных находились в походных госпиталях. Однако Собескому не хотелось делить лавры победы с Карлом Лотарингским.

– Драгуны, вперед! Казаки – за ними! – Он ткнул саблей в направлении города, видневшегося в долине. – Сомните спахиев! Окружите крепость!

Быстро проскочив долину, засаженную виноградом, драгуны с казаками приблизились к Парканам. Но не успели казаки выстроиться в боевые лавы, как ружейный и пушечный огонь заставил их залечь на открытом месте. Драгуны тоже остановились. И сразу же, не теряя времени, Кара-Магомет во главе спахиев кинулся в атаку.

Натиск был таким неожиданным и сильным, что драгуны, не приняв боя, бросились бежать, расстроив ряды казаков. Спахии догоняли беглецов – рубили саблями, кололи пиками, топтали конями.

Палий со своими фастовцами отступал через виноградники. Рядом с ним сопел Метелица, хекал Шевчик, а Иваник, будто заяц, бежал вприпрыжку впереди – благодаря маленькому росту и худобе он легко проскальзывал в любую щель между виноградными лозами.

От полного уничтожения их спас король, который, поняв, к чему привела его неосмотрительность, сам во главе четырех тысяч гусар бросился наперерез спахиям. Он задержал Кара-Магомета ровно настолько, чтобы драгуны и казаки оторвались от преследователей. Но спахиев было почти вдвое больше, и вскоре гусары тоже начали отступать.

– Поляки, за мной! – гремел голос короля. – Куда же вы? Еще удар – и турки покатятся к Дунаю!

Он продолжал рваться вперед, разгоряченный боем, размахивал длинной саблей с позолоченным эфесом. Арсен и Спыхальский не отставали от него ни на шаг, защищали от врагов, настойчиво наседавших на них.

Но гусары уже разворачивали коней. Скакали сломя голову назад. Смертельный страх внезапно охватил всех, развеял боевой пыл.

Началось паническое бегство. Некоторые бросали копья, цеплявшиеся за виноградные лозы и мешавшие бежать; покатились под ноги лошадям литавры; знаменосцы кинули в кустах полковые и сотенные хоругви.

– Ваша ясновельможность, бежим! – взревел Спыхальский, заметив, что король с небольшой группой воинов вот-вот будет окружен турками, и, схватив его коня за повод, поскакал прочь. – Арсен, прикрывай нас!

Арсен точными ударами сабли свалил двух спахиев, третьему в грудь разрядил пистолет и только тогда помчался вслед за королем, стараясь не потерять его в этом ужасном кавардаке.

Гусары как ошалелые охаживали коней саблями плашмя, скакали что есть духу, налетали друг на друга, обгоняли короля и в неимоверной тесноте даже толкали его.

Собеский едва держался в седле, голова без шлема, ноги, выскочив из стремян, беспомощно болтались. Дородный, тучный, он очень быстро выдохся, жадно хватал ртом воздух.

Над беглецами свистели стрелы. Как молнии сверкали пики, неся смерть многим гусарам.

Арсен догнал короля, подхватил под руку.

Спыхальский, вернув Собескому повод, поддержал с другой стороны.

Так и мчались они втроем: посредине – совсем обессилевший король, а по бокам – казак и шляхтич. К счастью, сильный конь короля, перепрыгивая через канавы, ни разу не споткнулся.

Почти час продолжалось это бегство. Турки прекратили погоню и повернули назад только после того, как увидели вдалеке колонны пехоты, а за пехотой артиллерию. Это подходил с войском Карл Лотарингский.

– Ради Бога, остановитесь! – прохрипел Собеский, задыхаясь.

Арсен со Спыхальским помогли ему слезть с коня, уложили на разворошенную лошадьми копну сена. Широкая грудь и большой живот короля вздымались, как кузнечный мех. Пот градом катился по бледному лицу.

– Ф-фу! – наконец перевел он дух. – Благодарю вас, Панове! Вы спасли меня от смерти.

Подъехал герцог Лотарингский, спрыгнул с коня, обеспокоенно спросил: