Михаил Нянковский - Черновик

Ему было жаль этих лет, жаль встреч, которые уже никогда не повторятся, жаль их шуток, которые стали чем-то вроде пароля, понятного лишь им двоим, жаль беззаботной болтовни по вечерам в предвкушении бурной ночи, жаль самих ночей, которые с другими женщинами казались ему теперь невозможными. Ему было жаль себя, и он не понимал, чем он так провинился перед Кристиной, чем прогневил Господа, который послал ему эти невыносимые мучения.

Однажды ему пришло в голову, что все происходящее с ним – это расплата за его былые грехи. Он впервые подумал, что, наверное, то же самое испытала Оксана, когда застала его с той самой девицей в дедовой квартире, а быть может, и Маша, после того как он, ни слова не говоря, просто исчез из ее жизни.

Его удивило, насколько примитивной была композиция его собственного романа. Эпизоды зеркально повторяли друг друга, иногда совпадая в мелочах. Даже те три недели, когда, как он предполагал, Кристина делила постель с двумя мужчинами, показались ему зеркальной проекцией других давних недель, когда встречи с ней он чередовал с редкими визитами к Маше.

И все же почему-то ему не верилось, что Маше или Оксане могло быть так же больно, как ему сейчас, хотя, впрочем, если бы еще недавно ему сказали, что его самого что-то сможет настолько выбить из колеи, он бы тоже не поверил.

Он не оставлял мучительные попытки разобраться, что же произошло, и несколько раз даже набирал номер Кристины, но слышал только длинные гудки.

Лишь месяца через два ему неожиданно удалось дозвониться до нее.

– Кристина, не бросай трубку! Мне нужно с тобой поговорить, – сказал он скороговоркой.

– По-моему, это ни к чему, – сухо ответила Кристина.

Будучи уверенным, что она снова не ответит на его звонок, он совершенно не был готов к разговору, поэтому растерялся, но все же, сдерживая дрожь, произнес:

– Кристина, я тебя очень прошу. Давай встретимся.

– Нам незачем встречаться.

– Но мне очень нужно! Один-единственный раз, – уже почти умолял Сергей.

– Ну, хорошо, – сказала она, немного помолчав. – Один-единственный. И последний. На нейтральной территории.

Он предложил ей встретиться в первом пришедшем на ум кафе, сам явился заранее с цветами, заказал два бокала красного вина и, ожидая ее, стал уговаривать себя быть сдержанным и спокойным.

Она вошла в кафе, немного опоздав, и, увидев ее, все такую же красивую, стройную, желанную, но не принадлежащую ему, он понял, что остаться спокойным вряд ли удастся. Но больше всего его поразило ее лицо. Обычно подвижное, живое, веселое, сегодня оно не выражало ничего. Это была маска, вылепленная талантливым мастером, который сумел точно воспроизвести каждую черточку его любимой женщины, но оказался бессилен вдохнуть жизнь в безупречное творение своих рук.

Она подошла к столику, увидела цветы и равнодушно спросила:

– Это мне?

Сергей кивнул.

– Спасибо, – сухо, без эмоций сказала она. – О чем ты хотел со мной поговорить?

Во рту пересохло. Он глотнул вина и неуверенно спросил:

– Объясни мне… Объясни мне, пожалуйста, как это могло произойти?

– А как это обычно происходит? Я встретила другого мужчину.

Голос был спокойный и совершенно чужой. Лицо по-прежнему оставалось неподвижным.

– Кристина… – Он почувствовал, что начинает волноваться и не знает, как повести разговор. – Но это же не могло произойти вот так… вдруг… Ведь у нас с тобой все было хорошо…

Она пристально посмотрела на него и все тем же чужим, только еще более жестким голосом проговорила:

– Это у тебя все было хорошо.

– Но… но ты столько раз говорила, что и тебе хорошо со мной…

Она помолчала и как будто через силу произнесла:

– Это я говорила в постели. Да, секс у нас действительно был неплохой.

– Но что, что было не так?! – уже начал заводиться Сергей. – Что?!

– Гордеев! – строго сказала Кристина. – Во-первых, не ори, а во-вторых, скажи мне: если на первом месте у тебя работа, на втором работа, на третьем работа, то на каком месте я? Мне кажется, я знаю про твой журнал больше, чем все твои сотрудники. А ты знаешь, как я жила весь последний год? Тебя это интересовало?

Лицо ее стало оживать, на нем появилась какая-то злая гримаса.

– Но ведь я и работал только для того, чтобы… – попытался возразить Сергей, но она не дала ему договорить:

– Когда ты в последний раз дарил мне цветы? Когда ты в последний раз делал мне подарки?

– Кристина, побойся Бога! Я покупал тебе все, что ты просила. Я ни в чем тебе не отказывал.