Михаил Нянковский - Черновик

Кристине о своем желании создать новый журнал он не говорил, но она, знавшая с его слов обо всем, что происходит в редакции, сама заговорила об этом:

– Гордеев, а сколько лет ты еще собираешься получать «Оскаров» за лучшую роль второго плана? По-моему, тебе давно пора выйти из сумрака. Неужели тебе не хочется работать самостоятельно?!

– Хочется, любимая, хочется, – вздохнул Сергей. – Но ты же знаешь: хочешь погубить бизнес – поставь во главе филолога.

– Бывшего филолога, Гордеев. А это совсем другое дело.

Эпитет «бывший» больно царапнул, но он предпочел отшутиться:

– Бывших филологов не бывает. Да и где я деньги возьму?

– Ну, понятно, что не у меня в кошельке…

– Поскольку они там больше чем на двадцать минут не задерживаются, – перебил ее Сергей, пытаясь уйти от довольно болезненной для него темы, но Кристина шутку не поддержала:

– Не делай вид, будто ты не знаешь, у кого эти деньги есть.

Сергей удивленно посмотрел на подругу:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же бываешь на всяких тусовках, и, хотя ты не часто берешь меня с собой, – последние слова Кристина произнесла иронически-укоризненно, – я же видела, как ты запросто общаешься с нашей бизнес-элитой, с тем же Харченко.

Кристина как будто читала его мысли. Он не раз встречался с Харченко на всевозможных фуршетах и думал о том, чтобы поговорить с ним о создании нового журнала, тем более что теперь Василий Ефимович был уже не просто солидным бизнесменом – он возглавил Областной экономический совет при губернаторе. Совет объединил владельцев крупнейших предприятий региона и принимал участие в осуществлении многочисленных проектов, требовавших вложения внебюджетных средств. Бизнес членов совета в ответ на финансовую помощь получал от региональных властей режим наибольшего благоприятствования, что хотя и не афишировалось, но было совершенно очевидно. «А почему бы, – думал Сергей, – Совету не обзавестись своим печатным изданием? Положительный имидж бизнеса в глазах обывателей, которые считают всех бизнесменов жуликами по определению, этим парням не помешал бы». Но к Харченко он так и не подошел. И вот теперь Кристина вслух произнесла то, о чем он говорил только с самим собой.

– Но ты пойми, Кристина, если я уйду, за мной уйдут почти все наши.

– Если они тебе нужны, возьми их с собой.

– А как же Ильич? Он же останется ни с чем.

– Об Ильиче ты подумал, а о себе не пробовал? О нас с тобой? Ты же прекрасно знаешь, что ваш журнал держится не на нем, а только на твоем таланте, которым твой Ильич беззастенчиво пользуется. И не думаю, что это станет для него неожиданностью. Ты же сто раз ему предлагал, чтобы он это сделал сам, но если он со своими совковыми мозгами не считает возможным хоть раз в жизни поссориться с властью, даже не поссориться, а просто сделать что-то без ее разрешения, то считай, он сам добился того, чтобы остаться ни с чем.

– Но ты же знаешь, я не могу с ним так поступить. Если б не он, я бы, наверно, давно сдох под забором.

И действительно, такая перспектива у Сергея когда-то была. Под забором он, конечно, не оказался бы, крыша над головой имелась, но после окончательного разрыва с Плаксиным положение его оказалось незавидным. Собственно, разрыва как такового не было, просто Сергей все реже появлялся на работе (тогда они как раз открыли магазин стройматериалов), а если и появлялся, то, как правило, проваливал все поручения Игоря, поскольку все ему казалось неинтересным. Игорь вспыхивал, начинал материться; Сергей огрызался в ответ и снова исчезал на несколько дней. Сначала Плаксин названивал ему, но тот перестал брать трубку, звонки прекратились, а потом телефон и вовсе отключили за неуплату. Накопленные деньги таяли на глазах. Сначала Сергей сократил сумму, которую регулярно отдавал Наташке, уже заканчивавшей школу, потом начал экономить на себе, перестав обращать внимание на то, что уже не первый год ходит в одном и том же свитере, а единственные джинсы протерлись насквозь в нескольких местах. На выпивку пока хватало, правда, все чаще приходилось пользоваться услугами дешевых забегаловок. В одной из таких весьма заплеванных пивнушек он и встретил Ильича, который явно зашел туда случайно, поскольку его дорогой, отлично сшитый костюм резко контрастировал с потрепанной одежонкой остальных посетителей.

Александр Ильич Левин был всего на несколько лет старше Сергея и начинал свою преподавательскую деятельность, когда Гордеев доучивался последний год в университете. Он провел в их группе несколько семинаров по современной советской литературе, и однокурсники Сергея, не воспринимавшие молоденького преподавателя всерьез, стали называть его Александром Ильичом Лениным или просто Ильичом. Потом Сергей несколько лет работал с ним на одной кафедре, но друзьями они не стали, да и по научной работе почти не пересекались. Сергей специализировался на литературе двадцатых – тридцатых годов, интерес к которой в то время был, как никогда, огромным, а Ильич мучительно пытался спасти свой курс, который теперь хоть и назывался не «современной советской», а «современной отечественной» литературой, но популярностью не пользовался, поскольку самой современной вдруг оказалась литература, созданная двадцать, тридцать, а то и шестьдесят лет назад. В конце концов он уцепился за неожиданно поступившее ему от областных властей предложение создать региональный общественно-политический журнал и вскоре после ухода Сергея с кафедры тоже покинул университет. Это издание Ильич возглавлял вот уже несколько лет и, как понял Сергей, оглядев его костюм, жил безбедно, получая приличный оклад из областного бюджета.