Михаил Нянковский - Черновик

После развода он окончательно обосновался в квартире деда, но каждый вечер, как когда-то, шел к ларьку, покупал пиво и принимался бродить по городу. Чаще всего ноги сами несли его к дому, где жила его семья. Он часами ходил взад-вперед под своими бывшими окнами, в которых нередко появлялся силуэт Оксаны, хлопочущей на кухне. Его неудержимо тянуло туда, там было все свое, родное, привычное. Ему иногда хотелось, чтобы Оксана увидела его со своего пятого этажа и позвала домой, но когда он представлял, как, пристыженный, явится к ней и вся эта скучная, монотонная, беспросветная жизнь снова станет его жизнью, он поспешно уходил со двора. Терять свободу ему не хотелось, правда, что с ней теперь делать, он так и не понял.

Оксана не препятствовала встречам Сергея с дочерью, и он являлся в теперь уже бывшую свою квартиру каждые выходные с каким-нибудь подарком и отправлялся гулять с Наташкой. Правда, оказалось, что одно дело просто жить рядом с дочерью и в свободные минуты болтать с ней, дурачиться, читать ей книжки или рассказывать что-нибудь смешное, и совсем другое – каждый выходной продумывать программу развлечений. Фантазии Сергея хватало разве что на кино, цирк, карусели и кафе-мороженое. Потом он начал повторяться и в какой-то момент почувствовал, что им обоим становится скучно. Наташка росла, детские развлечения оставались в прошлом, а что делать в выходные с девочкой-подростком, он не знал и стал все реже появляться в своей бывшей семье, да и дочери все интересней было проводить выходные не с ним, а со сверстниками. Постепенно их общение в основном свелось к редким телефонным звонкам и подаркам на день рождения и Новый год.

Он по-прежнему работал с Игорем. Правда, энтузиазма у него как-то поубавилось. Денег хватало, хотя большую часть заработанного он отдавал Оксане для Наташки. Ежесубботние гулянки тоже надоели, и теперь ему больше нравилось пить в одиночку, хотя иногда эти выпивки затягивались, и он не появлялся на работе по два-три дня. Начались конфликты с Плаксиным. Постепенно деньги стало зарабатывать труднее: время бесконтрольных ларьков оставалось в прошлом. Игорь пытался раскрутить какое-нибудь новое дело: сначала стал заниматься запчастями, потом – стройматериалами. Сергей по инерции включался в его новый бизнес, но уже откровенно через силу, понимая, что бизнесменов ни из него, ни из Игорька никогда не получится. Как-то незаметно весь бизнес стали прибирать к рукам солидные деловые люди совершенно иного масштаба, такие как Харченко.

Василий Ефимович позвонил ему сам дня через три после встречи в «Клондайке»:

– День добрый, Сергей Леонидович! Давайте встретимся завтра в девятнадцать там же, где в прошлый раз, если у вас на это время ничего не запланировано.

– Да-да, конечно, – немного растерявшись, согласился Сергей. – Я подъеду.

Харченко встретил его радушно и снова усадил за накрытый стол:

– Ну, что ж, Сергей Леонидович, я полагаю, мое предложение вас заинтересовало. Давайте обсудим детали.

Харченко заговорил об их сотрудничестве как о деле решенном, хотя Сергей, после разговора с Кристиной внутренне согласившись поработать с всесильным олигархом, никому не говорил об этом вслух, в том числе и Кристине. Но как-то само собой решилось, что он взял на себя координацию информационной поддержки Харченко в период его агитационной кампании. Общался Сергей только с самим кандидатом, с которым обсуждал стратегию предвыборной агитации, и с его пресс-секретарем, через которого давал указания команде журналистов, кому, о чем и как писать. Много писал сам, подписываясь всегда разными именами, готовил пресс-релизы, редактировал чужие статьи. При этом он продолжал работать в журнале, агитируя за Ревунова и время от времени публикуя откровенно антихарченковские материалы. Его второй наниматель прекрасно знал об этом, но относился к создавшейся ситуации с пониманием. Бывали даже случаи, когда Сергея от имени редакции посылали на встречу Харченко с избирателями, после которой он писал две статьи: одну о том, как Харченко обманывает электорат, другую о том, какие перспективы откроются жителям области в случае его избрания. Сергей почти не бывал дома, практически не виделся с Кристиной, да и спал по два-три часа. Все это нечеловеческое напряжение с лихвой окупилось по окончании кампании. Харченко выборы проиграл. Ревунов так мощно включил административный ресурс, а налоговая так крепко прижала Василия Ефимовича, что результат оказался вполне предсказуем. Правда, популярность действующего губернатора была настолько низкой, что, несмотря на все усилия ревуновской тяжелой артиллерии, перевес составил всего несколько процентов. Через пару дней после вступления в должность Ревунов организовал фуршет для работавших на него журналистов, довольно быстро напился сам и принялся лично раздавать им премии в конвертах, причем, как оказалось, немаленькие. А еще через несколько дней позвонил Харченко и снова пригласил Гордеева в «Клондайк». Когда Сергей ехал на встречу, он здорово волновался, понимая, что те весьма солидные деньги, которые он еженедельно получал от олигарха, не были отработаны, хотя, в общем-то, никаких гарантий он и не давал. Так или иначе, он не мог предположить, как поведет себя Харченко, вложивший в свою кампанию огромные средства и оставшийся ни с чем. На удивление, олигарх был весел, приветлив и тем самым совершенно сбил с толку Сергея, готовившегося к неприятному разговору. Извиняться за провал кампании, в то время как Харченко травит анекдоты и пародирует Ревунова, выступающего на митинге, было неуместно, а поддерживать шутливый тон хозяина Сергею в его положении казалось неприличным. Поэтому он сдержанно улыбался, иногда вставлял краткие замечания, но чувствовал себя очень скованно и все никак не мог понять, к чему клонит милейший Василий Ефимович. Тот, конечно, заметил смущение гостя и, когда понял, что развлечь его анекдотами не удастся, вдруг сказал: