Малькольм Брэдбери - Историческая личность

Говард смотрит на Фелисити. Он говорит:

– Вы решили втереться в мою жизнь. Вы выслеживаете меня, вы шпионите за мной. А затем начинаете обвинять меня в недостатках, исправить которые дано только вам. Игра, чтобы подцепить меня на крючок. Но для чего, Фелисити?

– Тебе следовало бы знать, – говорит Фелисити со слезой в глазу, – это то, что некоторые люди называют любовью.

– Любовь странная вещь, – говорит Говард, – род деятельности, который требует очень пристального рассмотрения.

– О Господи, – говорит Фелисити, – ну не тухлый ли ты? Не точь-в-точь такой, как я говорила?

– Вы говорите, что хотите меня освободить, – говорит Говард, – но подразумеваете, что хотите мной владеть. Развить таким образом подлинные взаимоотношения невозможно. Ни со мной, ни с кем-либо другим.

Старые куранты на Водолейт-Холле отбивают свои десять часов высокими нелепыми нотами, разносящимися над академгородком. Слеза Фелисити сползает по ее носу.

– Ты меня обманываешь, – говорит Фелисити.

– Идемте, Фелисити, – говорит Говард. – Идемте на семинар.

– У вас не найдется бумажного носового платка? – спрашивает Фелисити.

Говард сует руку в ящик своего письменного стола и протягивает Фелисити белый квадратик папиросной бумаги.

– Думаю, тебе это требуется непрерывно, – говорит Фелисити, – ряды и ряды нас.

– Нет, – говорит Говард. – Вставайте.

– Ты выигрываешь тем, что ты старше, – говорит Фелисити, – но из-за этого ты и проигрываешь.

– Все в порядке? – спрашивает Говард и открывает Дверь. Фелисити бросает смятый комок папиросной бумаги в корзину для бумаг; она проходит через кабинет и выходит в коридор; она стоит, обмякнув, пока Говард собирает книги и записи, а потом выходит и своего кабинета и запирает Дверь. Они начинают идти по коридору под натриевыми плафонами. Фелисити говорит, шмыгая носом:

– Когда ты снова со мной увидишься?

– Мы можем поговорить завтра, – говорит Говард.

– Ты правда вечером занят? – спрашивает Фелисити. – Да, – говорит Говард, – я занят.

– С кем у тебя свидание?

У меня профессиональная встреча, – говорит Говард.

– А тебе есть с кем оставить детей? – говорит Фелисити. – А то я могу.

Говард останавливается и смотрит на Фелисити. Ее лицо само простодушие.

Внезапно из двери с правой стороны коридора возникают ягодицы и налетают на Говарда; они принадлежат его коллеге, молодому человеку радикальных убеждений по имени Роджер Фанди; он вытаскивает диапроектор из аудитории. Он выпрямляется, мельком взглядывает на мокрое лицо Фелисити, но студентки в Водолейте с его строгими академическими требованиями плачут так часто, что его внимание на ней не задерживается.

– Говард, – говорит он, – вы слышали все эти разговоры про Мангеля?

– Что-что? – спрашивает Говард.

– Он вроде бы приедет выступить здесь, – говорит Фанди.

– Вам следует положить этому конец, – говорит Говард. Они идут дальше.

– Я умею обращаться с детьми, – говорит Фелисити. – Я их люблю.

– Но если вы придете, то будете всюду совать нос, – говорит Говард, – а это лишнее, верно?

Они доходят до конца коридора; перед ними возле шахты лифта водоворот студентов, покинувших аудитории, где занятия кончились, направляющихся в аудитории, где занятия сейчас начнутся.

– Ну а если бы я не стала? – говорит Фелисити. – Если бы я исправилась?

– Но способны ли вы на это? – спрашивает Говард. Они останавливаются на краю водоворота, дожидаясь лифта.

– Я врала, – говорит Фелисити. – Я знаю, что вчера вы не отнеслись ко мне серьезно. Я знаю, вы поступили так по доброте.

Звонок звякает; двери лифта раздвигаются; они входят в кабину вместе с толпой.

– Беда в том, что очень трудно понять, насколько ты мал. Людям нравится придавать себе значение.

Лифт останавливается этажом ниже, и они выходят. Они стоят на другой площадке, точно такой же, как та, которую они только что покинули; от нее расходится точно то же число коридоров.

– Я способна посмотреть в лицо реальности, – говорит Фелисити, – но просто я вспомнила, как вы нам говорили, что реальности пока еще не существует и от нас зависит создать ее.

Они поворачивают в правый коридор; Фелисити шлепает рядом с Говардом по длинному яркому коридору.

– Боюсь, то, что случилось в моем кабинете, было лишь малой частью того, что происходило в моем доме вчера вечером, – говорит Говард, – вы не единственная, кто был вчера ранен.

– Кто-то был ранен? – спрашивает Фелисити.