Малькольм Брэдбери - Историческая личность

– Кто эта психованная? – спрашивает она. – Говорит, что нам не нужна революция.

– Есть люди, которые так думают, – говорит Говард.

– Не понимаю их, – говорит Бекк Потт.

– Они необходимы, – говорит Говард, – если бы их не было, мы не нуждались бы в революции.

– Тут ты прав, – говорит Бекк Потт, – ты прав.

Говард протягивает бутылку девушке в центре всего этого; на ней синий брючный костюм и аккуратный шарфик, и она слишком формально одета для вечеринки.

– Самую капельку, – говорит девушка с легким шотландским акцентом.

– Если вы не решение проблемы, – говорит Питер Мадден, – значит, вы ее часть.

– Было бы жутко самодовольно с моей стороны думать, будто я решение чего-то, – говорит девушка. – Как и вы, если на то пошло.

Говард поворачивается и проходит со своей бутылкой через дом к нагой, лишенной цветов оранжерее позади. Розовые натриевые фонари Водолейта льют свет сквозь стеклянные ромбы крыши; теперь это единственное ее освещение. Она гремит исступленными звуками. Танцующие раскачивают свои тела; младенец, подвешенный, как индейский ребенок, подпрыгивает высоко на спине шумного папочки. В углу окруженная мужчинами немецкая девушка в прозрачной блузке начала снимать ее. Она выворачивает блузку через голову, и секунду блузка крутится над ними. Пробиваться через толпу нелегко.

– Кто такой Гегель? – говорит кто-то.

Теперь уже невозможно различить, кто тут студенты, кто преподаватели, кто друзья. Смешанные группы заново перемешиваются. Музыка бухает в полумраке; тела извиваются, и сознание приносится в жертву ритму. Вблизи от него любовница католического священника демонстрирует на полу позиции в упражнении, которому недавно выучилась. Немецкая девушка присоединилась к танцующим и теперь извивается перед ними, ее крупные груди подпрыгивают – арийская движущаяся скульптура Новой Женщины.

– Это эвристика, ja? – говорит она Говарду.

– Ja, – говорит Говард. – Gesundheit [9].

Говард смотрит на движущееся зрелище; смотрит и видит серебряный проблеск стакана, который выскакивает из чьей-то руки и разбивается об пол. Осколки скрываются под мельтешащими ногами.

– Все эти личности – интеллектуалы? – спрашивает лидер пакистанской мысли у католического священника.

– Оргия постепенно вытесняет мессу, становится первым причастием, – говорит священник.

– А это оргия? – спрашивает пакистанец.

– Бывают и почище, – говорит священник. Но только не для Говарда. Он видит перед собой человека, свободного от экономической робости, сексуального страха, предписывающих социальных норм, человека, возбужденного радостью собственного существования. Теперь еда, питье и Барбара вроде бы исчезли разом, но это не имеет значения. Вечеринка теперь абсолютно самоуправляемая, питающаяся теперь всецело сама собой.

Он идет назад через дом. Вечеринка в разгаре повсюду; то есть как будто повсюду, но только не у одной стены в гостиной, где широкое пространство расчистилось вокруг брюнетки в брючном костюме и белой шляпе, которая стоит, скрестив ноги, держит в руке мраморное яйцо в прожилках с каминной полки и брезгливо его рассматривает. Она смахивает на фигуру с викторианской картины, изображающую невинность в манере рококо. Формальность одежды не позволяет определить ее возраст и вычислить, студентка она или преподавательница. Говард подходит к ней с бутылкой и наклоняет горлышко над ее стаканом.

– Только самую-самую капельку, – говорит девушка. – Достаточно.

– Идемте, познакомьтесь кое с кем, – говорит Говард и кладет ладонь на ее локоть. Локоть, как ни странно, противится.

– Я уже кое с кем познакомилась, – говорит девушка. – И теперь их перевариваю.

– Но вы довольны? – спрашивает Говард.

– Да, очень. И собой, и некоторыми тут.

– Но не всеми, – говорит Говард.

– Я очень разборчива, – говорит девушка.

– Как вас зовут? – спрашивает Говард.

– Да нет, я приглашена, – говорит девушка.

– Приглашались все, – говорит Говард.

– Замечательно, – говорит девушка, – потому что я не была приглашена. Меня привел один, который уже ушел.

– Кто он? – спрашивает Говард.

– Он писатель, – говорит девушка. – Он поехал домой, чтобы записать все это. А вы приглашены?

– Я приглашаю, – говорит Говард. – Я хозяин дома.

– Ой, – говорит девушка, – вы доктор Кэрк. Ну, я мисс Каллендар. Я только что зачислена на английский факультет. Я их новый специалист по Возрождению, хотя, конечно, я женщина.