Андрей Дымов - Тревожная осень

С самого утра Дымов с головой погрузился в дела, так что время летело быстро. Лишь иногда он вдруг отвлекался, и сознание мгновенно оккупировала отчаянная мысль: «Может, все бессмысленно?» И всякий раз Андрей Семенович сердито отвечал самому себе: «Типун тебе на язык!»

И вот, наконец, без пяти четыре. «Подождать еще пять минут или позвонить сейчас? Нет, буду ждать. Я же не схватил трубку и не позвонил ему с утра. А тут – пять минут осталось… Ну все, можно звонить».

Юрасик снял трубку мгновенно, словно давно ждал звонка.

– Юрий Иванович, добрый день, как поживаете? – бархатным голосом, будто и не было страшных семидесяти двух часов, спросил Андрей Семенович.

У него даже хватило сил спросить, как Юрасик провел выходные. В ответ он услышал обстоятельный рассказ о загородном пикнике и о том, что надо ловить последние теплые дни на природе. Затем Андрею Семеновичу прочитали лекцию о пользе хождения босыми ногами по росе – причем когда восходит солнце: вода, видите ли, имеет в этот момент особое строение. Дымову очень хотелось сказать, что «строению воды» он мог бы поучить не только Юрасика, но и Юрасиковых учителей. Но это было бы грубостью, а на грубость Андрей Семенович не имел права. Он посмотрел на часы: 16.20. Значит, докторун говорит уже двадцать минут. Андрей Семенович понял свою ошибку. Если бы он позвонил не на городской телефон, за который не надо платить из своего кармана, а на мобильный, эскулап, наверное, был бы лаконичнее. Кто же своим языком будет работать против собственной хрустальной мечты – покупки крутой тачки?

Наконец, уловив микропаузу в монологе доктора, Андрей Семенович вклинился с вопросом:

– Ну а как мои дела? Вам удалось поговорить с заведующим отделением?

– Да-да. Мы с ним посмотрели и обсудили ваш снимок. И в общем-то не нашли ничего страшного. Кроме того, я подумал, полистал литературу и, знаете, не вижу ни малейшего повода говорить о полной необратимости процесса. Так что завтра, в 14.00, я вас жду. Сделаем еще КТ и будем готовы к принятию решения.

«Ах ты, сучонок, – подумал Андрей Семенович, – садист ты гребаный. За что же ты поджаривал меня на костре трое суток? Почему издевался? Даже последние двадцать минут изгалялся, ни слова не сказав о том, что знал уже в пятницу. Что я сделал тебе плохого? Дал мало денег? Так сказал бы, сколько хочешь, я бы не стал торговаться. А если бы с твоими родителями так поступили, тварь?»

Андрей Семенович даже не чувствовал облегчения. Наоборот, на него навалилось ощущение свинцовой усталости, и еще его начало тошнить. Поэт Симонов вспоминал, что, когда он услышал о Победе, его стошнило. А ему до победы так далеко…

«Так, – решил Дымов, – теперь надо аккуратно обойтись с этой сволочью, чтобы не нагадил. Снимки, например, не подменил».

– Юрий Иванович, я подумал на выходных и сформулировал основные задачи, которые поставила передо мной жизнь. Во-первых, делать что-то определенно надо: либо хирургическую, либо ультразвуковую операцию. Во-вторых, делать надо за границей. Но тут вот какое дело: я не знаю медицинского английского. Значит, мне нужен врач– переводчик. И лучшей кандидатуры, чем вы, я не вижу. Поедете со мной? На возмездной основе, естественно, если вы согласитесь. Да, и последнее. Раз мы с вами все равно едем за границу, куда вы решите, то не проще ли там сделать КТ, чтобы не заморачиваться здесь? А завтра я бы просто приехал за снимком и вас отблагодарил материально за все заботы, ну и заодно обсудим наши стратегические планы. Что скажете?

Когда после небольшой паузы Юрасик заговорил, Дымов вспомнил детскую песенку про волшебника в голубом вертолете, который «наверно, оставит в подарок пятьсот эскимо». Казалось, пять сотен порций с воздушного судна сгрузили прямо в рот Юрасику, а потом туда же пошла месячная выработка кондитерской фабрики имени Крупской.

Едва не задыхаясь, эскулап сладчайшим голосом говорил:

– Ну, если вы приняли такое решение, конечно, мы с вами поедем и вылечим вас, чтобы вы стали как молодой… Когда и куда скажете.

«Ну и сука же ты», – подумал Андрей Семенович, но из вредности, желая, чтобы разочарование молодого мерзавца было максимально болезненным, добавил:

– Хочу подчеркнуть, что материальное вознаграждение будет адекватно вашему профессионализму, Юрий Иванович. Я убежден, что уровень цивилизованности общества определяется тем, сколько оно платит хорошим врачам, учителям и юристам.

Андрей Семенович действительно был в этом уверен. Кстати, кто-то из великих сказал, что лечить, учить и судить – от Бога, остальное – от людей. (Правда, к таким, с позволения сказать, врачам, как Юрасик, высказываение не относилось, потому что это был не врач, а циничный рвач.)