Андрей Дымов - Тревожная осень

«Все знает, – подумал Андрей Семенович. – Все как есть».

– Если вы приняли решение оперироваться, есть два варианта: делать это в России либо за рубежом, – продолжал Жизнев. – Если хотите в России, я могу выполнить операцию вместе со своим коллегой. Не хотите у меня, давайте я устрою вас в Военно-медицинскую академию к Петрову. Хирург Божьей милостью. Не хотите у Петрова, я могу подсказать еще пару мест, где прекрасно делают эту операцию. Решили оперироваться за рубежом – можете ехать туда, куда я вам порекомендую, или в другое место, которое сами выберете или кто-то подскажет. Можете ехать в одиночку, со мной или с кем-то еще. Только перестаньте метаться и мучить себя, сделайте выбор! Потому что непринятие решения ухудшает ваше состояние и может повлиять на исход операции.

До этого момента Андрей Семенович чувствовал себя жалкой щепкой в океане. Теперь все изменилось. Он вдруг вспомнил случай, произошедший… тридцать пять? Нет, тридцать восемь лет назад. После смерти отца они с матерью и сестрой обезумели от горя и, плохо понимая, что делают, в стремлении сменить квартиру, воздух которой был пропитан болью воспоминаний об ушедшем дорогом человеке, переехали из своей коммуналки в другую, худшую. Соседние комнаты занимала семья алкоголиков: немолодая женщина, ее гражданский муж и великовозрастный сын. Они превратили жизнь семьи Дымова в ад: с утра до ночи – пьяные крики, оскорбления и издевательства. Мать и сестра тяжело заболели, 18-летнему Андрею приходилось одновременно ухаживать за ними, учиться в университете и подрабатывать. И все – в условиях жесточайшей экономии, или, если называть вещи своими именами, нищеты.

В довершение всего соседке удалось перетянуть на свою сторону каких-то домовых активистов, по совместительству «профессиональных» выпивох, которые взяли моду приходить почти каждый вечер к ним в квартиру и куражиться над матерью и сестрой, которым врач запретил волноваться. Из-за этого Андрей пропускал вечерние занятия в университете и лишился подработок: ему приходилось выступать живым щитом между матерью и «общественниками», которые грозили выселить семью из квартиры.

И вот однажды, в разгар очередного набега нетрезвых варваров, из комнаты Дымовых на кухню вышел мамин брат – он в это время приехал в гости. Дядя был номенклатурным работником, его возможности были написаны у него на лице. А связи и положение даже в шестидесятые годы значили многое, вероятно даже больше, чем сейчас, потому что сейчас игру делают еще и деньги, а тогда все были равно неимущими. Дядя вышел и сказал: «То, что вы творите с семьей моей сестры, – беззаконие. Вы позволяете себе это лишь потому, что считаете их беззащитными. Но они не беззащитны: у них есть я. И если вы еще раз здесь появитесь, я приму меры, чтобы прекратить это безобразие». Он повернулся и ушел в комнату. Через пару минут исчезли и «общественники». Больше они в квартире не появлялись.

После дядиных слов Андрей ощутил, что есть человек, который не даст обидеть семью. Сейчас, после слов Жизнева, Дымов чувствовал то же самое. Словно в него вдохнули новые силы, сделали чудодейственную инъекцию, мгновенно поднявшую жизненный тонус.

– Большое спасибо, Александр Владимирович, я все понял. Вы мне очень помогли. Я решил оперироваться за границей.

Он понимал, что скрыть операцию от домашних легче, если ее делать не в России.

– Если вы найдете возможность поехать со мной, буду рад. С вашей поддержкой мне будет легче перенести это испытание.

– Хорошо, – ответил Жизнев. – Сейчас почти середина сентября. Пока то да се, визы, билеты, считайте, уже октябрь. А 4 октября мне необходимо быть в городе – в этот день я оперирую. После я в вашем распоряжении.

– Договорились, Александр Владимирович. Давайте сделаем так: в течение пяти дней я обобщу все заграничные варианты, которые мне предложили, а вы посмотрите, какие у вас есть возможности. Понедельник – день тяжелый, не стоит принимать никаких решений. Так что я к вам приеду, с вашего разрешения, в пятницу или во вторник. Мы все обсудим и решим. Годится?

– Вполне, – одобрительно кивнул Жизнев и впервые за все время, что они были знакомы, улыбнулся.

– Александр Владимирович, какие-нибудь анализы до поездки нужно сделать?

– Только ЭКГ и общий анализ крови. Остальное на месте. Моя помощь нужна?

– Спасибо, я сам справлюсь. Единственная просьба: можно оставить у вас снимки, которые дал Юрий Иванович?