Андрей Дымов - Тревожная осень

Вместе с Норой он работал со дня прихода в институт. Иногда они жестко спорили, причем споры могли переходить в настоящую ссору. Тем не менее во всем, что касалось работы, Нора была его правой рукой, а вне офиса они были просто друзьями. Лет двадцать назад произошло событие, которое сблизило их еще больше: он поругался с шефом, и тот отобрал у него почти всех сотрудников. Хотел отобрать и Нору, но она отказалась уходить от Андрея Семеновича. Нора была кандидатом наук, но младшим научным сотрудником и, соответственно, имела оклад в 200 рублей в месяц и 24 рабочих дня отпуска. Шеф сделал ей царское предложение: если она переходит в другую группу, становится старшим научным сотрудником, а это значит, что ее оклад увеличивается до 300 рублей, отпуск – до 36 дней (мечта всех советских женщин). По советским временам, это было все равно, что клад Монте-Кристо.

Расчет шефа был прост: Андрей Семенович остался бы с одной бестолковой лаборанткой. Всю документацию вела Нора – он и тогда не любил это делать, да и не мог. Так что в результате эффективность работы группы резко упала бы, а Дымов превратился в мальчика для ежедневного битья. В этом расчете были учтены все факторы, кроме одного – порядочности, а значит, неподкупности Норы. Несмотря на все посулы и проклятия шефа, она была непреклонна и осталась с Андреем.

Конечно, став заведующим лабораторией, а потом директором компании, Андрей Семенович воздал Норе сторицей за когда-то принятое решение. Но поступала она так не ради будущих пряников (кто в 1982 году мог предвидеть такой ход событий?), а потому, что была честным и порядочным человеком. С тех времен Дымов, вспоминая Нору, мысленно неизменно добавлял определение «верная». Так и звал ее про себя: «Верная Нора». И вот теперь на плечи этой маленькой хрупкой женщины он собирался взвалить часть своих проблем. Стыдно. Но даже пулемету нужна передышка, чтобы не перегрелся. Поэтому Дымов позвал к себе Верную Нору.

В кабинет вошла седая женщина с правильными чертами лица и огромными, как автомобильные фары, серыми глазами.

– Проходи, садись, Нора, – предложил Андрей Семенович. – Чай будешь?

– Что ты вдруг стал таким внимательным? – с улыбкой спросила она. – В последнее время только и рычишь на меня по поводу и без, причем яростно.

И тут очень добрым и в то же время встревоженным голосом она спросила:

– У тебя неприятности, Андрюша?

Необычной была даже не интонация, а то, что она назвала его по имени, как называла в те далекие годы, когда он только пришел на работу и был «зеленым» младшим научным сотрудником, а она для него – хоть и не матерью, но старшей сестрой. Потом ситуация изменилась, и он из Андрюши превратился в Андрея, а затем, после того как стал начальником лаборатории и руководителем компании, в Андрея Семеновича.

Потягивая похожий на хороший коньяк свежезаваренный чай, Андрей Семенович неспешно рассказал Верной Норе о своих злоключениях, начиная с визита к Анне Ивановне за результатами анализа PSA и заканчивая сегодняшним днем.

– Вот так-то, Нора! А ты говоришь, рычу. Должен бы кусаться.

Верная Нора немножко подумала и сказала грустно, но не с огорчением:

– Плохо. Но ты выпутаешься. У тебя все будет хорошо. Вот увидишь! Я правду говорю.

Последнюю фразу она произнесла как-то по-детски.

– Почему ты так думаешь? – расслабленно спросил Андрей Семенович.

– От тебя зависит благополучие очень многих людей. Подсчитай, скольким пенсионерам ты даешь работу, а значит – возможность достойно жить. И сколько человек сядут на хлеб и кефир, если с тобой что-нибудь случится. Ты должен, понимаешь, должен выкарабкаться.

Андрей Семенович расхохотался. Он смеялся долго и с удовольствием, чего давно не случалось.

– Слушай, а ведь не зря тебя в лаборатории в прежние годы Матерью Терезой называли. Ну ладно, не обижайся. Я любя.

Он подошел и поцеловал ее в макушку.

– Забавно, но твой подход меня устраивает.

Они еще немножко поболтали, и Верная Нора ушла.

Андрей Семенович посидел какое-то время один. Он чувствовал, что безумная тяжесть, которая в последние недели пригибала его к земле, исчезла, и боялся шевельнуться, опасаясь ее возвращения. Но минуты шли, и все оставалось по-прежнему.

Андрей Семенович поверил: это всерьез и, вероятно, надолго. Он понял, что должен быть благодарен за это сегодняшнему визиту к Жизневу и разговору с Норой. Но главное – тому, что начал действовать, двигаться вперед, а не шарахаться из стороны в сторону. Что ж, на один извечный российский вопрос – что делать? – ответ получен. А на второй – кто виноват? – когда-нибудь ответит медицинская наука.