Андрей Дымов - Тревожная осень

До этого момента все было почти правдой, затем Андрей Семенович перешел к блефу. Для богоугодного дела не грех и блефануть!

– Так вот, я позвонил ему и рассказал грустную историю о человеческой подлости, которую ты олицетворяешь. Первое, что он теперь желает сделать, – передать эту историю президенту вашего университета. Второе, он дал мне телефон своего друга, главного редактора газеты, – Дымов назвал известное немецкое издание, – и разрешил обратиться к нему с преинтереснейшим рассказом. Его, говорят, хлебом не корми, дай разработать такую тему. Третье, он сообщил мне координаты своего адвоката. Уверен, ты понимаешь, что у него хороший адвокат. Я с ним связался, и мне уже описали замечательные перспективы твоего судебного преследования. Ведь ты посмел уравнять себя в правах с правительством страны – я имею в виду выдачу въездной визы. Понимая справедливость предъявленных мною претензий, адвокат берется за дело за символическую плату. Я в принципе занимаюсь благотворительностью, так что с удовольствием ему заплачу. Это, как я уже сказал, введение.

Дымову вдруг показалось, что из трубки повеяло общественным туалетом. Это радовало – значит, эффект есть.

«Обделался, наверное», – с радостью подумал Андрей Семенович.

– Думаю, после любого из названных действий ты вылетишь из университета, как пробка из бутылки. Что, несомненно, хорошо. Но есть и плохой момент.

Из трубки донесся робкий писк:

– Может, я лучше оплачу вам моральный ущерб?

– Ах ты, сучонок! – теперь уже по-настоящему взорвался Андрей Семенович. – Почему ты всех меряешь по лекалам своей мерзкой душонки? Ну почему, гнида? И не смей меня перебивать, твареныш! Так, на чем мы остановились? Что плохого, если тебе засадят пендаля в задницу? Ты ведь выпадешь из поля моего зрения, устроишься в какое– нибудь другое место и будешь там гадить людям. Иначе просто не сможешь. Поэтому я решил – работай. Но учти: мои знакомые будут регулярно звонить тебе с просьбой о лечении и записывать телефонные разговоры. И если ты опять попытаешься нагадить кому-нибудь, я тебя посажу. Так мне будет спокойнее, а другим мерзавцам – хороший урок. Понял? Ты почему молчишь?

– Понял, – жалобно всхлипнул Михаэль.

– Ну все, – сказал Дымов. – А теперь иди в туалет и хорошо помойся. От тебя же за две тысячи километров, даже по телефону смердит.

Андрей Семенович с отвращением бросил трубку, попросил секретаря принести чистое полотенце и пошел смывать с себя грязь человеческой души.

«Все, – решил он, – больше никаких поисков. 11 октября, в 8.00, профессор Майер. А то так можно совсем разувериться в роде человеческом. Нужно работать и переходить к решению вопросов по списку, который составил в ресторане после памятного визита к Жизневу».

После разговора с мерзавцем Михаэлем у Андрея Семеновича почему-то стало спокойнее на душе. Остаток дня он посвятил работе и обучению дочки езде на машине.

К выполнению своего плана Дымов приступил на следующий день. Времени оставалось мало: предстоящая неделя была последней перед отлетом. При этом нужно было заниматься не только личными проблемами, но и работать. Все-таки он – генеральный директор серьезной компании, обязанностей с себя не снимал и снимать не собирается. Понятно, что каждый день будет загружен до предела. «Завтра с утра еду к Анне Ивановне, вечером – к Жизневу, – планировал Дымов. – С учетом пробок, считай, день прошел. Значит, сегодня надо пробиваться к нотариусу».

Каждому юристу, и тем более нотариусу, в первую очередь нужно понять, чего хочет клиент. Чего же ты хочешь, Андрей Семенович? Ответ надо было сформулировать быстро, так как приемная у нотариуса переполнена. Юрий Николаевич (так звали нотариуса) принял его без очереди из уважения к своим коллегам, рекомендовавшим ему Дымова.

Стараясь быть максимально кратким, Андрей Семенович рассказал, что ему предстоит операция, о которой не знает его семья. А так как исход любой операции заранее никому не ведом, он решил составить завещание – тоже втайне от семьи. В этом документе он хотел бы максимально защитить интересы жены, дочерей и внучки. Особенно его беспокоит младшая дочь, так как она – студентка второго курса, а бесплатное образование кончилось вместе с советской властью. Еще его волнует внучка, которой всего пять лет. В нее нужно вкладывать и вкладывать, а будут ли в состоянии это делать старшая дочь с мужем – вопрос.

– Вы исключаете любую возможность поставить в известность о завещании вашу жену? – быстро спросил нотариус.