Андрей Дымов - Тревожная осень

Андрей Семенович не переставал поражаться тому, как на его глазах эта милая женщина превратилась в жестко отстаивающего свою точку зрения, уверенного в собственной правоте, можно даже сказать, оратора.

– И я, поверьте мне, не утешаю вас, – продолжала Анна Ивановна. – Всякая операция – риск. Например, удаление аппендицита – тоже операция, и возможно всякое. В конце концов, можно порезать палец, занести инфекцию и получить летальный исход. Так что перестаньте убиваться, летите, делайте операцию, и через год вы забудете об этой странице своей биографии. Во всяком случае, будете редко вспоминать тревожную для вас осень. У меня сегодня большая выписка, поэтому давайте подведем итог: угрозы для жизни нет.

У Андрея Семеновича чуть не вырвался обычный для него вопрос: «А правда ли это?..» Но, к счастью, он вовремя понял, что после такого монолога Анны Ивановны задавать его даже не наивно, а глупо. Глупцом Андрей Семенович выглядеть не хотел, поэтому решил попрощаться:

– Огромное вам спасибо, Анна Ивановна.

Он хотел поцеловать ей руку, но в последний момент удержался от этого театрального жеста. Хотя желание было искренним. Он с радостью и на колени встал бы перед этой женщиной. Причем тоже от всей души. Анна Ивановна была первым и единственным врачом, который сказал ему то, в чем он сильно нуждался два последних месяца: «Угрозы для жизни нет». Еще не родился на свет композитор, способный сочинить столь же прекрасную музыку, какой прозвучали для Андрея Семеновича эти великие чудотворные слова: «Угрозы для жизни нет».

Дымов еще раз поблагодарил доктора и сказал:

– Я не прощаюсь с вами, а говорю: «До свидания».

– Удачи вам, Андрей Семенович, и позвоните мне после операции.

– Конечно, Анна Ивановна. Сразу после того, как позвоню жене. И еще раз спасибо.

Уже выйдя на улицу, он окончательно понял, что готов к бою.

Всю пятницу работа шла как никогда удачно. Под вечер Дымов позвонил Анне Ивановне и узнал, что анализ крови не просто хороший, а очень хороший.

«Может, раз день такой удачный, сказать вечером жене о предстоящей операции? – подумал он. – Хотя нет, не стоит гневить Всевышнего. Удача – дама с изменчивым характером, судьбу лучше не испытывать. Кроме того, сегодня пятница, улетаю я в следующее воскресенье, и можно сказать все жене послезавтра».

Как бы тщательно и искусно ни скрывал он правду от своей Веры, прекрасно ее зная, понимал: она будет волноваться. Так пусть волнуется хотя бы на два дня меньше.

«Лучше поеду к Жизневу, сделаю укол золадекса и заплачу какую-нибудь денежку вперед, а то неудобно», – решил Андрей Семенович.

Через час, получив укол в живот, он усилием воли подавил в себе рвавшийся наружу вопрос: «Не начало ли это химиотерапии?» Местечковая назойливость, да еще в больших дозах, должна вызывать сильное раздражение, а зачем ему вызывать изжогу у Жизнева, уставшего под вечер, да еще после интенсивной трудовой недели?

Перед тем как уйти, Андрей Семенович достал бумажник и спросил:

– За сколько дней я должен вам заплатить, Александр Владимирович?

Жизнев на секунду задумался и сказал:

– Ну заплатите дней за пять.

Расплатившись и выйдя на улицу, Андрей Семенович подумал: «Если бы этот разговор происходил дней десять назад, решил бы: Жизнев считает, что через пять дней его услуги по вполне понятной причине уже не понадобятся. И начался бы второй акт психопатии. А сейчас какой-то частью мозга понял, что как человек порядочный он просто не хочет брать всю сумму вперед».

«Что ж, и в пятьдесят семь лет исправиться не поздно, – усмехнулся он. – Ладно, теперь пауза до воскресенья, когда нужно раскрыть часть правды дома и употребить все свое искусство, чтобы не расстроить жену».

В воскресенье после обеда Андрей Семенович решился на разговор с женой. Он никогда не готовился к публичным выступлениям: не писал черновики и тезисы докладов, даже перед защитой диссертации у него не было заранее приготовленного текста. Все происходило экспромтом и, как правило, получалось не просто хорошо, а очень хорошо. Вот и сейчас у него вдруг само выскочило:

– Слушай, зайка, у меня хорошие плавки есть?

– А зачем тебе плавки? – удивилась жена. – Дело к зиме. Или ты решил в моржи податься на старости лет?

– Ой, я совсем забыл тебе рассказать, – на Андрея Семеновича накатило вдохновение. – Недели три назад Николай Сергеевич (он назвал имя начальника службы безопасности компании, потому что обмен информацией между женой и молчуном – полковником КГБ в отставке был крайне маловероятен) познакомил меня с доктором Жизневым, у которого дядя живет в Германии. Причем дядя этот – топ-менеджер «Дойче Банка». Зовут его Гюнтер Шильке (как говорил друг Мишка, врать – не мешки ворочать), и он взялся свести меня с каким-нибудь немецким банком, который может дать кредит на строительство установки. Но не под двенадцать процентов, как я плачу сейчас нашему банку, а лишь под шесть. Представляешь, сколько денег сэкономим? Поэтому мы с доктором, которого зовут Александр Владимирович Жизнев, в следующее воскресенье летим в Германию, в город Вюрцбург. Там неподалеку лет пять назад нашли какой-то суперцелебный источник с минеральной водой, и в этом месте построили пятизвездочный отель с изумительным бассейном. Вот поэтому я спросил тебя о плавках. Да, знаешь, что Жизнев мне предложил? При отеле есть клиника. В ней практически амбулаторно делают операции по удалению аденомы. Вот я и решил совместить приятное с полезным: позаниматься нужным для компании бизнесом, отдохнуть на водах, а заодно убрать аденому. Жизнев сказал, а он – известный в городе врач-уролог, что к шестидесяти годам вопрос с аденомой обязательно надо решать. Конечно, если не хочешь неприятностей.