Андрей Дымов - Тревожная осень

«Впредь надо быть аккуратнее», – подумал Андрей Семенович.

Наконец фильм про Симонова закончился. Он сделал пару нейтральных звонков и только после этого набрал Марину:

– Слушай, Мариночка, вот какая со мной произошла сегодня история, – и Дымов в подробностях рассказал о своем визите к Юрасику.

Марина слушала его, не перебивая, что было на нее непохоже.

«К чему бы это?» – еще больше испугался Андрей Семенович.

Он перестал говорить, повисло молчание, а потом Марина взорвалась:

– Слушайте, гребаный доктор наук, что вы ходите ко всякой шелупони? Информирую вас, как хирург, что при удалении простаты автоматически – вы слышите? – автоматически убирают все, подчеркиваю – все лимфоузлы малого таза. Поэтому шлите вашего Юрасика к такой-то матери, – Марина так рассердилась, что почти прокричала эту фразу. – А что касается так называемого «нового метода лечения», вы как инженер должны понимать: если удастся уничтожить ультразвуком раковые клетки, продукты распада останутся. И гулять вам с этим дерьмом внутри всю оставшуюся жизнь. И вы, доктор технических наук, автор ста пятидесяти с гаком работ, считаете это нормальным? Может, вы думаете, что этот вопрос изучен? Да его на вас и хотят изучить. На вас, умный вы наш!

Я вам наглядно объясню, – продолжала Марина. – Представьте себе, что в багажнике вашего автомобиля лежит граната. Ее никто не собирается никуда бросать, и вроде вероятность взрыва близка к нулю. Но вы все равно – слышите меня? – все равно попытаетесь скорее избавить автомобиль от такой «запчасти». А эти суки предлагают вам поместить гранату в ваше собственное тело. Причем неизвестно, когда и при каких условиях она взорвется. Оно вам надо?

– Так я же первый сказал тебе о своих сомнениях насчет этого долбаного метода, – едва не взревел Андрей Семенович.

– Если поняли, что вам предлагают мерзость, зачем еще и на исследование пошли? – парировала Марина. – Слушайте, езжайте во вторник к Юрасику, заберите снимок и на этом прикрывайте знакомство. И не вздумайте дать ни копейки! Нет, давайте-ка я лучше поеду с вами – дам этой сволочи ногой по яйцам. Такой сволочи нельзя позволять размножаться!

«Вроде полегчало, – подумал Андрей Семенович. – Но ведь Юрасик мог увидеть на снимке что-то такое, чего не исправить операцией». Он побоялся спросить об этом у Марины. Поэтому облегчение было шатким. Немножечко отпустило, и все.

Дымов не помнил, как прожил два выходных дня. Все время чувствовал жар, «горел». Попытка сватовства, о которой они договаривались с Шурой-адмиралом, закончилась полным провалом. Дочь долго не хотела никуда идти. Андрей Семенович настаивал, и в конце концов они вышли на улицу, «случайно» столкнулись с адмиральской семьей в полном составе. По сценарию встали поговорить. Нина поскучала рядом с ними минуты две, а потом сказала: «Папа, мне надо в канцелярский магазин. Я сбегаю ненадолго».

Робкую попытку адмиральского сына проводить ее Нина пресекла таким яростно-ледяным взглядом, что стало ясно: сватовство не удалось. Правда, прощаясь, адмирал успел тихо сказать Андрею Семеновичу: «Все равно поженим». Но это больше походило на заклинание, чем на утверждение.

Лишь необходимость доработать статью для институтского сборника, которую, чтобы не подвести издателей, нужно было сдать в понедельник, помогла Андрею Семеновичу пережить выходные: работая, он забывал обо всем.

Дымов выжал из этой необходимости максимум, использовав ее еще и для того, чтобы понаблюдать за самим собой. Как исследователю эксперимент доставлял ему искреннее удовольствие: он обнаружил, что, работая, не чувствует жара. Но стоило заняться какими-то не связанными с работой вещами, будь то еда, разговоры с домашними или просмотр телепрограмм, и жар возвращался, а температура падала ниже тридцати пяти.

Сложнее было по ночам. В первую ночь Андрей Семенович не спал вовсе. В следующую, с субботы на воскресенье, стало понятно, что пытку бессонницей ему не выдержать. Тогда он каждые четыре часа стал принимать по таблетке ивадала. Лекарство помогало забыться на какое-то время – назвать это состояние сном было невозможно.

И вот наступил понедельник. На этот день было запланировано много дел, включая три важных совещания и один не менее ответственный официальный обед.

«Ровно в четыре позвоню Юрасику и прямо спрошу его обо всем, как бы тяжело это ни было, – думал Андрей Семенович, собираясь на работу. – В конце концов, сколько можно задавать вопросы самому себе, не получая ответов? Если будет отнекиваться, прижму. Я умею это делать, когда надо».