Андрей Дымов - Тревожная осень

В отличие от молодого доцента, его шеф (а знакомец Андрея Семеновича оказался шефом Юрасика) внимательно прочел жизневскую справку. Затем молча стал рыться у себя в столе и вытащил из ящика глянцевый рекламный буклетик.

– Английским владеете? – обратился он к Дымову.

– Да, и без словаря.

– Ну тогда читайте.

Он протянул буклетик Андрею Семеновичу и продолжил:

– Если есть деньги, надо ехать в указанное место. Как говорится, дешево и сердито. Я думаю, Юрий Иванович вам уже все рассказал – и про ультразвук, и про то, как с его помощью борются со всякими гадостями в простате.

– Да, конечно, я все понял, – начал Андрей Семенович, но вдруг сообразил, что за сомнение чувствовал, разговаривая с Юрасиком. В ту же секунду оно трансформировалось в четкий и важный вопрос, который оставалось задать.

– Скажите, если все так просто и надежно, почему Жизнев ничего не сказал мне об этой методике? – быстро спросил Андрей Семенович. – Он произвел на меня впечатление знающего и думающего врача.

Задавая вопрос, он использовал прием, которому его научил бывший эфэсбэшник: спрашивать быстро и не глядя на человека, а заканчивая вопрос, резко повернуться в его сторону и посмотреть прямо в глаза. Если что-то не так, скорее всего, по глазам все будет ясно.

Посмотрев в глаза Юрасикова шефа, Андрей Семенович уловил в них легкое замешательство. Оно длилось доли секунды, но этого было достаточно. Дымов понял: врут. Он давно научился определять такие вещи, без этого не обойтись. Вот уже тридцать пять лет его работа связана с крупным производством. Выезжая на заводы, чтобы выяснить, почему сорван план и как исправить случившееся, Дымов всегда анализировал и взвешивал не только факты, но и слова, и поступки персонала. Нередко работники по каким-то причинам скрывали правду, а иногда просто ее не знали. Без умения вычислять обман по косвенным признакам и едва уловимым сигналам было невозможно понять, что в действительности происходит на производстве.

Когда шеф заговорил, предположение переросло в твердую уверенность: точно врут.

– Видите ли, – начал шеф, медленно и осторожно подбирая слова, – Жизнев – хирург, я бы даже сказал, глашатай хирургии. Поэтому для него других методов лечения просто не существует.

Он продолжал говорить, но Андрею Семеновичу было уже неинтересно. Наверняка либо грант получили, либо Юрасик докторскую пишет. А может быть, рассчитывают на вульгарный откат. К величайшему сожалению, российскому человеку много не надо. Но думать об этом смысла нет. Надо вежливо попрощаться, взять время подумать, расплатиться и уходить. Кажется, Ремарк сказал, что если чудеса еще и случаются, то в худшую сторону.

«Болван я, размяк и поверил в чудо!»

– Что ж, был рад познакомиться, – сказал Андрей Семенович. – С вашего разрешения, я подумаю два-три дня и, скорее всего, приму сделанное мне предложение.

Он отступал по всем правилам военного искусства, обнадеживая противника бонусами в светлом будущем. Кроме того, его правая рука демонстративно полезла в карман за бумажником, поэтому было сложно догадаться, что с этими людьми он никогда и ни при каких обстоятельствах встречаться не планирует.

Но тут Юрасик хлопнул себя рукой по лбу – несильно так, почти ласково:

– Слушайте, сегодня же пятница. ЯМР еще работает, давайте сделаем исследование? Надо же определить, как далеко у вас все зашло. Тем более что это в любом случае понадобится – и для операции, и для ультразвукового лечения.

Конечно, после всей истории Андрею Семеновичу хотелось поскорее распрощаться с этими людьми. Но где гарантия, что в другом месте будут другие врачи, свято чтущие клятву Гиппократа? С другой стороны, официальная зарплата этих докторов наверняка невелика, так что кидать в них камень рука не поднимается. И потом, даже святые больше любят, когда им приносят, а не когда у них уносят. А если учесть, что все равно придется тратить время, чтобы найти клинику, где делают это исследование… Добраться туда, снова знакомиться.

«Ладно, раз необходимо сделать анализ, делаем».

– Давайте, Юрий Иванович, сделаем. Буду благодарен, – сказал Дымов.

– Тогда пойдемте, – с готовностью вскочил Юрасик. – Мы сейчас быстренько все организуем.

Они долго шли какими-то коридорами и переходами, почти дружески болтая о всякой всячине. И Андрей Семенович, несмотря на произошедшее полчаса назад, снова подпал под обаяние этого парня, даже сказал ему, что, если он лечится у доктора, кроме отношений «врач – пациент» обязательно возникают приятельские отношения. Иначе, мол, у него не получается.