Андрей Дымов - Тревожная осень

Он чувствовал себя разбитым и понимал, что уже не заснет. Что делать? Может, принять какое-нибудь успокоительное типа фенибута? Эти таблетки он пил горстями, когда несколько лет назад его компанию пытались обобрать люди, за несколько месяцев до конфликта позиционировавшие себя как близкие друзья. Тогда фенибут здорово помог. Однако сегодня он боялся прибегать к этому снадобью: кто знает, как лекарство может повлиять на засевшую в простате гадость? Придется рассчитывать только на собственную силу воли и не пропускать отрицательные эмоции дальше пуговиц на пиджаке.

«Почти неделю назад ты позвонил Жизневу и узнал результаты биопсии, – размышлял Андрей Семенович, лежа в постели и глядя жаждущими сна глазами в темное окно. – Давай вспомним, что ты за эту неделю сделал, чтобы решить свою проблему. Вроде все время что-то делал. Но толку-то от суеты? Ты ничего не сделал. Ничего! Ноль, зеро. Почему? У тебя даже не хватило силенок спросить, сколько тебе осталось».

Эти мысли были неотвязны и невыносимы, причиняли почти физическую боль. Дымов почувствовал, как по спине, между лопатками, вниз стекает холодная капля пота.

«Так, успокойся. Ты должен что-то сделать, и ты сделаешь! У тебя слишком много обязанностей в этой жизни, чтобы не бороться за нее изо всех сил, сверх всяких сил. Стоп! Кто-то дал телефон уролога-онколога из солидной клиники и очень хвалил врача…»

Телефон доктора был записан на листочке, который лежал, кажется, в ежедневнике. Андрей Семенович торопливо встал с постели и, стараясь двигаться бесшумно, чтобы не разбудить семью, почти бегом, как спринтер по пересеченной местности, рванул в кабинет, к дипломату. Все в порядке, листочек на месте. Дымов прочитал: «Юрий Иванович – врач-уролог (о)». И номер телефона. Он не решился написать слово «онколог» полностью и поставил букву «о» в скобках.

Проклятая суеверность! Завтра, вернее, уже сегодня утром он позвонит этому Юрию Ивановичу и попросит о встрече. Вопрос в том, скажет ли ему врач что-нибудь новое или начнет пережевывать ту же кашу. Но это будет понятно только после звонка. А теперь – попытаться заснуть. Силы ох как нужны!

Как всегда, без одной минуты десять Андрей Семенович был на работе и входил в приемную. Бросил секретарю дежурное:

– Здорово, новости есть?

Новостей, к счастью, не было. Как говорится, no news is good news. Открывая дверь своего кабинета, он, как обычно, распорядился:

– Чайку покрепче, Людочка.

Сотрудники ничего не должны знать о происходящем. Их не касается, что шеф полночи не спал, и у него свинцовая тоска. Все хорошо, босс всегда впереди с шашкой наголо и на лихом коне. Враг не пройдет, наше дело правое и победа будет за нами! Причем на всех фронтах. Только так, и только тогда у руководителя за спиной – сомкнутый строй бойцов, а не армия Врангеля после прорыва «красных» под Каховкой.

Итак, звонок Юрию Ивановичу. После второго гудка быстро ответил молодой голос, и они тут же договорились встретиться полтретьего в восьмом кабинете. Посмотрим, что врач грядущий нам готовит.

«До того как сесть в машину в 13.30, ты будешь думать только о работе, – приказал себе Андрей Семенович. – Иначе ты не мужик, а что-то вроде амебы».

И тут же, не оставляя ни минуты на вольные мысли, позвонил секретарю:

– Начальника отдела продаж ко мне, и быстро: одна нога здесь, другая там.

Он снова стал обычным Андреем Семеновичем.

Ровно в 14.30, как и было договорено, он постучал в дверь, на которой висела табличка «Доцент Юрий Иванович Скуратов». Мерзость молчания была ему ответом. Никого. Все вымерли.

«Что ж, погуляю по коридору», – решил Андрей Семенович и начал бродить по погонным метрам больничного туннеля, видевшим последний ремонт в годы первых советских пятилеток. Походив так минут двадцать, он вспомнил выражение, популярное в его молодые годы: если девушка опаздывает на свидание на 5 минут, это признак хорошего тона, если на 10 – это невежливо, а на 15 – уже хамство.

«Интересно, – размышлял Андрей Семенович, – какое опоздание можно считать хамством, если речь идет о враче? А, черт с ним! Я хоть и болен, но это я плачу деньги ему, а не он мне», – и он с ожесточением набрал Юрия Ивановича.

«Ой, вы знаете, – без элементарного „извините“ бойко проговорил доктор, – я тут зашел к коллегам чайку попить, через пять минут буду».

«Ах ты, сучонок! – вскипел про себя Дымов. – К тебе не какой-нибудь бомж пришел, и ты меня не по линии благотворительности принимаешь. Так, стоп! Взял себя в руки. Хоть ты ему и заплатишь, он тебе нужен больше, чем ты ему». Так что засунь свое раздражение внутрь себя в известное место.