Патрик Рамбо - Шел снег

— Вы представляете меня таким же деградировавшим? Окруженным актрисами и музыкантами, пьянствующим и обжирающимся, покрытым полчищами вшей? Тьфу!

— Этот рассказ Плутарха — явное преувеличение, сир, — заметил принц Евгений.

— Моя судьба слишком похожа на его судьбу…

— И на судьбу Александра Великого, — вставил Дюрок, знавший о пристрастиях императора и его мечтах.

— Ах, Индия…

Со времен своего неудачного похода в Египет Наполеон мечтал, по примеру Александра, добраться до Ганга. И здесь он тоже видел сходство. Македонский двинулся на Восток с несколькими тысячами варваров: скифскими и иранскими конниками, персидскими пехотинцами, балканскими иллирийцами, фракийцами, подозрительными греческими наемниками. И как в Великой армии, они говорили на разных языках. Он сравнивал агрианских копьеносцев с польскими уланами, болгарских разбойников с испанскими батальонами, критских лучников в шлемах с козлиными рогами с полком из восточной Пруссии…

— Мы могли бы организовать поход в Индию, — вновь заговорил он, глядя в потолок.

— Вы на самом деле так думаете? — забеспокоился Дюрок. — За сколько дней туда будет доходить почта из Парижа?

— А сколько потребуется месяцев, чтобы добраться туда? — спросил принц Евгений.

— Я изучил карты. Из Астрахани можно пересечь Каспий, и через десять дней вы уже в Астрабаде. Оттуда потребуется полтора месяца, чтобы дойти до Инда…

Зрительный зал с двумя рядами закругленных лож, партером и оркестровой ямой, устроенный в особняке Познякова, напоминал настоящий итальянский театр. Кремлевские люстры освещали сцену, на которой отсутствовали декорации. Труппа играла на фоне драпировки и в качестве реквизита использовала лишь кое-какую мебель. Ряд лампионов служил рампой. Музыканты из гвардейского оркестра, сидя на стульях, готовились исполнять экспромтом музыкальные отрывки на свой выбор, чтобы подчеркнуть эффект или обеспечить переход между сценами. Следует признать, музыканты не были привычны к такой музыке, но ведь надо было чем-то занять их между парадами. Офицеры и служащие из административного персонала занимали места в ложах, солдаты рассаживались в партере, либо стояли у колонн. Барабаны, перекрывая гомон зрителей, выбивали дробь.

На сцену вышел Виалату в костюме маркиза, с лицом, припудренным тальком. Он поднял руку и, когда установилась тишина, стал читать:

Овация помешала ему продолжить. Радуясь триумфу, Виалату изящно развел в стороны руки и низко поклонился публике. Вскоре, чувствуя, что аплодисменты слабеют, он выпрямился:

— Господа, труппа французских актеров госпожи Авроры Барсей имеет честь представить вам пьесу господина Мариво «Игра любви и случая!»

Музыканты заиграли императорский марш, и при свете сотен свечей под звуки кларнета начался спектакль. Из-за кулис в роскошном платье вышла Орнелла, исполнявшая роль Сильвии. На ней была расшитая галуном бархатная юбка, и лиф без рукавов с глубоким вырезом спереди. Обнаженные плечи выгодно подчеркивали ее стройную шею. Слегка манерничая, она заговорила:

— Что снова вы позволяете себе, зачем касаться моих чувств?

— Я полагала, что чувства ваши в таких делах сродни переживаниям других.

Рыжекудрая Катрин в роли субретки, одетая в блузу, напоминающую стихарь, и в мягкие туфли, отвечала ей, уперев руки в бока.

Зрители в ложах слушали с важным видом, в партере же ничего не понимали, однако солдаты довольно таращили глаза: у этой воображалы Сильвии было чертовски глубокое декольте. Когда менялась сцена, действующие лица проходили позади китайской ширмы с перламутровой инкрустацией в виде птиц. Сильвия скрывалась с одной стороны, а с другой появлялся Виалату в роли Оргона или Доранта, поскольку играл одновременно несколько ролей, меняя лишь шляпу или накидку, и это всерьез запутало зрителей партера. Драгун Бонэ совсем растерялся. Сидя в глубине зала, он попросил Полена объяснить ему суть пьесы.

— Все просто, — ответил Полен, — хозяйка занимает место служанки, чтобы проверить искренность чувств сосватанного ей жениха. Однако тот, в свою очередь, занимает место своего лакея.

А что это в итоге меняет? Служанка, даже переодетая в маркизу, все равно будет говорить, как служанка.