Патрик Рамбо - Шел снег

Бонэ принялся исполнять приказ, думая, что у капитана помутился рассудок. Когда они отбросили землю, лопаты уткнулись в крышки гробов.

— Хватит, — сказал капитан.

Он на руках перенес Анисью к открытой яме. Бонэ помог ему осторожно уложить ее в могилу. Д’Эрбини сапогом разровнял землю и велел уложить плиту на место.

— Кто-нибудь запомнил место? Нет?

Вздохнув, он подтянул подпругу и вскочил на лошадь.

По вечерам секретарь зажигал две свечи на рабочем столе императора. «Он работает без отдыха!» — восхищались солдаты, глядя на светившееся в темноте окно. На деле большую часть дня Наполеон спал либо, лежа на софе, просматривал тома Плутарха или перечитывал «Карла XII» Вольтера — маленький томик в кожаном переплете с золотым обрезом. Он со вздохом захлопывал книгу: «Карл не захотел считаться с условиями погоды…». Наполеон закрывал глаза и дремал. О чем он думал? Приходившие новости были обескураживающими: недавно русско-шведская коалиция вынудила Гувийона-Сен-Сира оставить Полоцк, ожидание затянулось, царь не отвечал. Коленкур отказался ехать в Петербург выпрашивать мир, в который никогда не верил. Более послушному Лористону удалось добраться до Кутузова и вырвать у того устное согласие о перемирии. Сдержит ли тот свое слово? Император сомневался и отдавал заранее невыполнимые приказы: «Закупить двадцать тысяч лошадей и обеспечить двухмесячный запас фуража!» У кого купить лошадей? Где собрать фураж? Как-то раз он доверительно поведал главному интенданту графу Дарю о своем желании атаковать Кутузова.

— Слишком поздно, сир, — ответил граф. — У него было время, чтобы восстановить силы.

— А у нас?

— У нас — нет.

— Так что делать?

— Надо укрепляться в Москве и готовиться к зиме. Другого решения нет.

— А что делать с лошадьми?

— Обещаю засолить всех тех, что мы не сможем прокормить.

— А люди?

— Будут жить в подвалах.

— Ну, а потом?

— Как только сойдет снег, подойдут подкрепления.

— Что подумают в Париже? Да и мало ли что в мое отсутствие может произойти в Европе?

Дарю, опустив голову, ничего не ответил, но император, казалось, внял его совету. Работы по обустройству были ускорены, на башнях Кремля артиллеристы установили тридцать орудий, со дна прудов поднимали тысячи ядер, затопленных русскими, а в Париж было отправлено требование императора прислать опытных хирургов.

Как-то раз, около двух часов ночи, император диктовал секретарям распоряжения для Бертье. Голова его работала четко, фразы давались легко, и он в халате из белого мольтона, заложив руки за спину, расхаживал по кабинету. Наполеон требовал от начальника главного штаба, чтобы войска имели трехмесячные запасы картофеля и шестимесячные — кислой капусты и водки, затем, заглядывая в подробный план города с отмеченными на нем местами дислокации воинских частей, продолжал: «Определить места хранения продовольственных запасов: для первого корпуса — монастырь, в котором расквартирован тринадцатый легкий полк; для четвертого корпуса — тюремные помещения по дороге на Петербург; для третьего корпуса — монастырь в районе пороховых погребов; для гвардейской артиллерии и кавалерии — Кремль… Необходимо определить три монастыря на выезде из Москвы для организации укрепленных пунктов…»

Император хорошо владел ситуацией, но всегда отказывался верить, что в войсках не хватает продовольствия. Неважно! Следующий день выдался теплым, и император, к которому вернулась его живость, обедал с Дюроком и принцем Евгением.

— А где Бертье?

— В своих апартаментах, сир, — ответил Дюрок.

— Он разве не голоден?

— Вы утром надрали ему уши со словами «Вы не только ни на что не годны, но и мешаете мне!»

— И поделом: в капустной стране он не в состоянии найти кислой капусты! Он что, как старая дева, уже не выносит головомойки? Старая дева, да, да! Неспроста он выбрал для себя апартаменты царицы!

Приглашенные на обед натянуто улыбались, в то время как император хохотал до слез. Краем скатерти он вытер слезы, вновь принял серьезный вид и, пережевывая бобы, резко сменил тему разговора:

— Как вы думаете, какая смерть самая красивая?

— В стремительной атаке на казаков! — запальчиво воскликнул принц Евгений, схватив отбивную котлету за косточку.

— Это и ждет нас, — добавил Дюрок.

— Я хотел бы погибнуть во время сражения от пушечного ядра, но умру, как идиот, в постели.

Затем они принялись вспоминать кончины великих людей из истории античного мира. Тех, кого отравили, кто умер от смеха, кто покончил с собой, задерживая дыхание, кто нашел смерть от кинжала. Его величество пытался найти предшественников у Плутарха: он содрогнулся, когда узнал историю смерти Суллы — небогатого генерала без положения в обществе и без земельных владений, который, опираясь на армию, повелевал в Риме и правил миром. Как и Наполеону, ему приходилось держать в своих руках огромную империю; как и Наполеон, он распоряжался судьбами людей, издавал новые законы, печатал деньги со своим изображением. Его супруга Цецилия, как и императрица Мария-Луиза, принадлежала к аристократическому роду. Параллель впечатляла императора, но только не конец Суллы: