Array Шэнь Жун - Царь-дерево

Глушить рыбу на водохранилище было запрещено, делать это можно было только тайком. Сам способ был очень простой, и папа его быстро освоил. После этого он отказался от помощи этого доброго рабочего, боясь навлечь на него неприятности. Однажды под вечер папа взял патрон со взрывчаткой, снова собираясь идти глушить рыбу. Как я его отговаривала! Дело в том, что уже несколько дней дул юго-западный ветер и стало теплее. Я боялась, что лед уже не выдержит человека. Но папа, взглянув на Цзинцзин, которая лежала в пеленках и плакала, прося грудь, резко повернулся и пошел на рыбалку. Я осталась в избушке, в страшной тревоге ожидая его возвращения. Вскоре послышался глухой взрыв. Вслед за этим кто-то закричал: «Человек провалился под лед! Скорее на помощь!» Я сразу поняла, что случилось, и как сумасшедшая кинулась бежать на берег. В сумерках видны были лишь льдинки, колыхавшиеся на полынье на месте взрыва. Папы нигде не было… Я без чувств повалилась наземь. Как местные жители принесли меня обратно в избушку, я не помню. Уже потом я узнала, что в ту ночь они не спали, пытаясь найти тело папы, но все было тщетно. Водохранилище было глубокое, а лодку спустить на воду было невозможно.

Вскоре после этого вновь подул северо-западный ветер, и водохранилище опять покрылось крепким ледяным панцирем. Дней через десять или чуть больше, когда я выплакала все слезы, твоя маленькая сестренка умерла.

На следующий год весной растаял лед и сошел снег, но тело папы так и не всплыло. В мае на водохранилище начала промысел рыболовная артель. Я попросила их выловить неводом останки папы, но все, что им удалось найти, было лишь несколько белых костей…

В тот год в водохранилище рыба была особенно жирной…

Доченька, родная моя! Подумай сама, как я могла после этого есть рыбу?! Как могла позволить есть рыбу тебе?! Все эти годы я ничего не рассказывала тебе о том, что случилось с папой. Я не хотела, чтобы у тебя сложилось слишком мрачное впечатление о жизни, о людях. Я не считаю, что «вся суета людская — ради корысти». Мне хотелось, чтобы ты целомудренно воспринимала жизнь, больше видела ее с привлекательной стороны. Теперь я вижу, что, поступая так, я, возможно, принесу тебе больше вреда, чем пользы. Жизнь говорит о том, что по-детски невинного легче могут использовать в корыстных целях, наивного — обмануть, слабого — обидеть. Тут мне вспоминаются слова Ленина из «Философских тетрадей» о том, что великие нам потому кажутся великими, что мы смотрим на них, стоя на коленях, а надо — встать!

Доченька, я говорю тебе об этом в надежде, что ты будешь высоко держать голову, встречая житейские невзгоды, что ты будешь в жизни сильной, хотя ты и слабый пол.

Письмо получилось длинным, а я еще не успела сказать тебе об очень и очень многом. Все эти годы мне удавалось пережить все страдания и мучения только потому, что у меня есть моя доченька! И тут я хочу сказать тебе две вещи. Во-первых, когда будешь писать мне письма, отправляй их на адрес семьи Чэнь Юя, а сестра Чэнь Юя будет передавать их мне. Дело в том, что я, возможно, снова уеду в командировку. Во-вторых, хочу, чтобы ты знала, что Чэнь Юй всегда был моим самым любимым студентом. В случае нужды ты можешь обратиться за помощью к нему. Он не откажет, он человек надежный.

Доченька, ты еще маленький птенчик, только что вылетевший из гнезда, и поскольку ты теперь лишена материнской опеки, сама старайся уберечь свои перышки! Когда прочтешь письмо, немедленно его сожги. Непременно.

Желаю тебе счастья!

18 июля 1969 года».

Циньцинь дочитала письмо, обливаясь слезами.

Пережитое — это та необходимая основа, на которой зиждется представление человека об окружающей действительности. Лишь человек с богатым жизненным опытом обладает большой проницательностью и пониманием. После приезда на Луншаньскую стройку Циньцинь все больше и больше ощущала на себе тяготы жизни, а все, о чем рассказала мама в письме, еще более раскрыло ей глаза на то, как нелегка жизнь. Она пока еще не была в состоянии представить себе жизнь во всей ее переменчивости, однако все, что она вычитала из строк и между строк маминого письма, подсказывало ей, что с мамой что-то случилось.

— Чэнь Юй, — попросила она, всхлипывая, — дай мне почитать письмо, которое ты получил от мамы.

— Я уже сжег его, как она и велела.

— Ты… Ты знаешь, где сейчас мама?

— Она пишет, что в последнее время часто бывает в командировках и у нее нет постоянного адреса, — не смея глядеть в глаза Циньцинь, сказал Чэнь Юй.