Лиза Ахси - Кто ты, Гертруда?

– Герти, куда ты испарилась, англичанка? – услышала она голос Ричарда.

– Ричард, как ты узнал мой номер?

– А ничего, что я тебе дал эту симку? – Ричард смеялся.

– Ах, да! Забыла. Ты, прости, что я так внезапно ушла, как-то само собой получилось.

– Все нормально, не извиняйся. Жду тебя сегодня вечером, к семи часам, на итальянскую пати, договорились?

– Я постараюсь, – ответила Эл, а потом добавила, – если Зоя отпустит.

– Если все дело в Зоуи, ее я беру на себя, – не отступал Ричард, – не оставляй меня один на один, со своим детским садом.

– С кем? – не поняла Эл.

– Со своими знакомыми, – ответил Ричард, – а еще сохрани у себя мой номер, он определился у тебя?

– Да, все нормально, сохраню. Если что, вечером позвоню, и скажу точно про ужин.

– Буду ждать, Герти, до вечера!

– Пока! – ответила Эл и нажала отбой.

«Что это за натиск?» – спрашивала она себя, – «и хочу ли я продолжать общение с ним? Наверное, я хочу не потерять связь с бабой Гертрудой, тогда пора рассказать Ричарду о том, что я с ней знакома, и взять ее номер телефона, или адрес, на худой конец. Если сегодня я пойду в “Алоха” на ужин, надо будет раскрыть мою тайну» – решила Эл, подходя к калитке.

Эл спала крепко и безмятежно, как в детстве. И хотя, обед был более чем, обильным, «Слоники ей не снились». Так обычно говорила мама в детстве, когда Эл наедалась перед сном. Ей снилось, что она идет с мамой во Дворец пионеров, на занятия в изостудию. Эл так отчетливо видела все вокруг, как будто это был не сон, а явь, в которую она переместилась на машине времени.

Старый Дворец пионеров выглядел, действительно, каким-то сказочным. До революции это был Дворец Романовых в Ташкенте. Он был построен в 1891 году для Великого князя Николая Константиновича, сосланного в ссылку на окраину Российской Империи – в Туркестан. Это было длинное, двухэтажное здание, из светлого кирпича, разделенного центральным входом на два крыла, где в левом крыле располагались апартаменты князя, а в правом его жены. В подвале тоже были специально-оборудованные помещения для жилья, где даже в летнюю жару было прохладно. На территории вокруг дворца был разбит прекрасный сад. Неподалеку от Дворца стояла Иосифо-Георгиевская церковь, ставшая первым православным собором Ташкента. После революции, незадолго до своей смерти в 1918 году, князь Николай Константинович передал дворец в дар городу Ташкенту. Примерно, с сороковых годов и до начала девяностых во дворце располагался Дворец пионеров. Иосифо-Георгиевский же собор был закрыт в тридцатых годах, после чего его здание стало использоваться в качестве зрительного зала Ташкентского театра кукол, в котором маленькая Эл тоже была неоднократно, так как в нем какое-то время служил ее отец. Позже в 1995 году здание собора было снесено, а Дворец Романовых стал Домом приемов МИДа Узбекистана. Но это потом, в реальной жизни, а сейчас, во сне Эл волшебно и неожиданно вернулась в свое безмятежное, счастливое детство.

Она прошла сквозь кованые ворота, которые, как в детстве, показались ей невероятно высокими. Подошла к дубовым, двустворчатым, резным дверям, столь же огромным, как и ворота. Увидела по краям входной лестницы бронзовых оленей, с ветвистыми рогами, в натуральную величину. Потом она оказалась в круглом, большом холле, отделанном темным деревом. Эл ощутила, как и прежде, когда заходя, требовалось какое-то время, чтобы после щедрого ташкентского солнца, глаза привыкли к полумраку этого холла. Затем она поднялась по круглой, винтовой, железной лестнице на второй этаж и очутилась в любимой изостудии. У окна за своим столом сидела ее преподаватель Зоя Григорьевна, человек открывший Эл азы живописи. В большом зале здесь и там стояли тяжелые, алюминиевые мольберты. Кто-то из детей раскладывал свои принадлежности. Другая группа ребят окружала плотным кольцом Зою Григорьевну, желая показать свои работы. Эл огляделась вокруг, в поисках свободного мольберта. Она подошла к окну и выглянула на улицу, но вместо прекрасного сада Романовского дворца, увидела двор Зои, глухую стену соседского дома и гамак, в котором спал какой-то мужчина. Мужчина лежал спиной, поэтому было непонятно, кто это.

– Папа! – почему-то окликнула мужчину Эл.

Человек в гамаке ее не слышал.

– Папа! – повторила Эл, – Папочка, это я!

Мужчина продолжал неподвижно лежать в гамаке.

– Папочка, не оставляй меня, не оставляй, если ты меня любишь! Как я буду без тебя, без мамы, совсем одна? Папа, почему вы меня бросаете? Мне страшно, папа! – уже почти кричала Эл, пытаясь открыть окно.