Виктор Ремизов - Искушение

– Неплохая? – Лица Алексея не различить было в темном углу.

– Видишь, как звезды сошлись? Как надо! Да много, слушай! – Он закрыл окно и заговорил спокойно и серьезно. – Я думал, нынешнее поколение совсем холодное и пустое, перепихнулись-разбежались безо всяких чувств, то-се, сделаем это квикли, да? А как-то не так, получается! Поэтому у меня хорошая сегодня ночь, Леша. Прости за пафос, но если твой сын умеет так любить, это разве плохо! Я тебе даже завидую! Или нет, не завидую, а надеюсь на тебя! – Он потер-похлопал Лешку по спине. – Я, кстати, несколько лет уже не встречал Новый год с родным сыном. И вот! Тяпнули славно, за жизнь перетерли, должен тебе сознаться, я с ним, с моим сыном, за жизнь, ну так, чтоб серьезно, ни разу в жизни не говорил! Думал, что уже и не поговорю…

Алексей молчал.

– Все у тебя хорошо будет! – Отец толкнул легонько Лешу в плечо. – Не кисни! Тому, кто умеет любить, женщину готовят на небесах, и мимо тебя она не проскочит!

Настя встречала Новый год все в той же компании. Молдаванина Вани только не было – получил румынский паспорт и навсегда уехал к дочери в Германию. Торговать закончили поздно, собрались в кафе, где было полно народу. Мурад явился в половине двенадцатого сильно поддатый, чего с ним никогда не бывало, увел Настю на улицу, сначала пытался целовать, противно дыша перегаром, потом упал на колени, стал стучаться лбом о грязный снег, ронял и искал очки и умолял избавиться от ребенка. Счастливую жизнь обещал! Они с Ольгой еле довели его до дома.

Настя долго сидела и смотрела на волосатое, полумертвое тело, издающее хлюпающие звуки и подгибающее худые мосластые колени к самому подбородку. Изо рта на белую подушку текли коричневые слюни. Она поплакала на кухне, прислушиваясь к ребенку, гладила, щупала аккуратно и с животным страхом, ничего не ощущала и снова плакала. Потом налила и выпила залпом полстакана водки, сидела, сцепив зубы и уставившись в одну точку, еще налила полстакана, это был яд для ребенка, и для себя, и это был ответ Мураду. Она больше не хотела его видеть. Ни его, ни его ребенка. Она решила сейчас же собрать вещи и уйти к Катьке – надо было избавляться от всего этого. Настя подняла стакан, но ее затошнило как следует, и она, разлив водку на стол, кинулась в ванную. Ее долго рвало новогодней едой. Настя испугалась, всякий раз, когда она собиралась навредить ребенку, с ней что-то случалось. Она сидела, бледная, на краю ванной и смотрела на себя в зеркало. Руки в страхе поддерживали живот, который толком еще и не торчал. На часах было полтретьего. К Кате не пошла. Разделась и легла рядом с Мурадом.

Первое, что увидела Катя утром в первый день нового года, была трепетная синева ирисов. Огромный букет закрывал пол-окна. В комнате пахло зеленью. Катя радостно улыбнулась и, потянувшись всем телом, окончательно проснулась. Первые ее мысли в этом году были об Алексее. У нее была примета – о ком первом подумает в новом году, с тем все будет хорошо. Ей хотелось, чтобы это недоразумение с Лешей поскорее закончилось. Он был дорогой ей человек, был, конечно, и Андрей, но от Алексея, как от друга, Катя никогда не отказалась бы, даже если бы Андрей настаивал. А почему он должен настаивать… – раздумывала она, полусонно еще улыбаясь на ирисы.

В дверь звонили. Уже настойчиво, насколько раз подряд. Это было похоже на Настю. Катя очнулась, накинула халат и пошла открывать. Вспомнила, что так и не поздравила сестру. За дверью с огромной охапкой орхидей стоял Андрей.

– С Новым годом! – Андрей прятался за цветами.

– Ого! Это ты?!!

– Приедем, они живые будут. Быстро собирайся. – Он сунул ей сложно увязанные и закутанные целлофаном длинноногие цветы, обошел их и поцеловал Катю сбоку.

Цветы были тяжелые, и длинные стебли, и каждый со своим горшочком, Катя изогнула спину и радостно блестела окончательно просыпающимися глазами.

– Я не ждала так рано, – улыбнулась, – раздевайся!

– У нас самолет через три часа… – Андрей, загадочно прищурившись, расстегивал молнию куртки. – Вот билеты, твой загранпаспорт, на работе я тебя отпросил до пятнадцатого января.

Андрей развернул Катю, обнял ее сзади вместе с цветами, поцеловал в шею и так повел на кухню. В дверях остановил и, чуть повернув ее и запрокинув голову, стал нежно целовать ее в губы. Катя не сопротивлялась, запустила руку ему под куртку.

– Собирайся, я сам их устрою, – Андрей взял букет.

– Куда собираться, Андрей, какой загранпаспорт?