Виктор Ремизов - Искушение

Леха изрядно набрался, ноги его в легких английских сапожках задубели, да и сам он изрядно замерз, и он просто ждал момента, когда совсем опьянеет, замерзнет и ему просто надо будет нагло подняться наверх, открыть дверь и тупо пройти к себе в комнату. Просто сказать тем, кто там будет: С Новым годом! А там будь как будет. Временами же водка как следует била в голову и его разрывало от желания набить морду, кому хочешь, пусть он будет любого размера, он вспоминал чемпионские оплеухи Славика и готов был сцепиться и с ним! И драться за Катю! Зубами рвать!

К его подъезду спешил какой-то мужчина с большим букетом и красным мешком с подарками. Он набрал на домофоне номер и вскоре закричал: С Новым годом, Катюха! Это я, открывай быстрей!

Алексей встал и направился к нему, мужчина был некрупный, притопывал ногами от нетерпения, возможно, он хотел в туалет, он дернул дверь, но что-то не получилось, дверь не открылась, и он снова нагнулся к самому домофону:

– Катька, это я, твой дедушка Мороз! Я по…

Про подарки он не успел договорить, справа сзади, куда-то по уху прилетело от Алексея. Мужчина, не ожидавший ничего такого, а точнее, радостно улыбавшийся всей нетрезвой новогодней душой и ожидавший совсем другого, безвольно взмахнув руками, свалился на колени и на бок. Алексей схватил его за ворот, злобно рванул к себе:

– Катьку тебе, козел?! На тебе Катьку! Вот твоя Катька! – Он колотил его неумело и пьяно, не кулаками, а как придется, отбивая себе руки, он бил человека первый раз в жизни.

Мужчина от такой молотьбы очнулся и завопил:

– Вы с ума сошли? Прекратите сейчас же!

В домофоне тоже кричали что-то, по лестнице бежали люди…

Алексей сидел в обезьяннике, уткнувшись лицом в решетку, и смотрел, как его отец негромко разговаривает с полицейскими. Они шутили о чем-то, посматривали на Алексея. Отец умел разговаривать с людьми. На лице Леши от глаза через щеку мелко кровоточила изрядная ссадина.

В клетке вместе с ним было восемь человек, двое мирно спали – один на лавке, другой, сидя на полу в углу, остальные были одной крепко поддатой компанией, которых только что доставили. Прилично одетые. Эти сидели и стояли кружком вокруг торца лавки и, перебивая друг друга, вспоминали новогодний вечер, хохотали, требовали у ментов то салата оливье, положенного на Новый год каждому россиянину, то просили сбегать за водкой и роняли за решетку деньги.

Спящий на лавке зашевелился вдруг, стал широко ощупывать стенку, как будто искал выхода, потом начал подниматься, с мычанием и в такт покачивая головой. Он все пытался уйти сквозь стену. Сомнений не было – человек исполнял главную новогоднюю песенку. Слова были плохо различимы, человек нескладно помогал себе руками, возможно, дирижировал кем-то, щерился в улыбке и кивал головой. Когда он, не найдя двери, повернулся, стало понятно, что это готовый Дед Мороз. Нагримированные ярко-красные, размазанные щеки, подведенные глаза и съехавшая на горло длинная белая борода на резинке. Наконец, он сел нетвердо, обвел всех ничего не видящим взором и запел, улыбаясь из последних сил: «В лесу она росла…» Ноги сами приподняли и понесли его неверно. То ли присаживаясь, то ли приплясывая вприсядку, Дед Мороз пошел-поехал по кругу. Все опомнились, когда он врезался лицом и локтями в решетку. Веселая компания подскочила, поймали его под руки и снова уложили на лавку.

– Никуда не ходите, менты повяжут! – изрек вдруг дед Мороз отчетливо и лягнулся ногой.

Полицейские тоже были в настроении, старший лейтенант, выпускавший Алексея, дружески похлопал его по плечу:

– Не бей больше людей интеллектуального труда! Известному кинокритику воротник оторвать!!! С Новым годом!

Алексей сидел с отцом все на той же лавочке, перед ними на вытоптанном снегу стояла пузатая бутылка виски. Они пили, но были трезвые от разговора.

– … и после того дня рождения, – Алексей устало посмотрел на отца, – она изменилась. Почему-то совсем не захотела общаться, я думал, просто одна хочет побыть какое-то время… Нам же не понятно, когда их насилуют… Наверное, это очень тяжело? Я даже пытался представить, что меня изнасиловали! По-настоящему представил! Три мужика взяли и изнасиловали. – Он поморщился и посмотрел на отца. – Такая фигня! Не знаю, как я смог бы с людьми после этого… – он вздохнул судорожно и продолжил:– Ей, конечно, не до меня тогда было, а может, она хотела, чтобы я отомстил, а я слабак… понимаешь, я не мог отомстить! Хотел, и не мог. Да еще в Лондон уехал и оставил ее в таком положении? Не надо было ездить, это я потом уже понял. – Он опять вздохнул задумчиво. – Компьютер ей купил… не взяла. Может, и правильно, но я все равно не понимаю, что с ней? – он помолчал и продолжил осторожно: – И это еще… когда я приехал… в ее комнате. – Алексей убито закачал головой.