Виктор Ремизов - Искушение

– Да, очень странно… Ты талантливая девушка, ты очень талантливая, в тебе порода невероятная, и этот шарм, и такая образованность в двадцать лет – все это совершенно не деревенское. Если бы мне раньше кто-то рассказал про такую девушку из маленького сибирского городка, я бы и слушать не стал…

– Ты просто не знаешь, у нас в школе очень умные ребята были, – Катя слегка покраснела щеками. – Я никогда не была… никогда не выделялась.

– Да-да, я как-то думал о тебе и понял, что у меня работают такие же девушки из провинции, может, чуть постарше тебя, но тоже очень способные. И никто из них не хочет обратно в свой город, наоборот, уезжают в Европу или Америку…

Катя слушала внимательно.

– Я хочу сказать, что у тебя в Москве колоссальные возможности, ты можешь добиться очень многого, перевезти свою семью, жить очень хорошо!

– А мы и жили очень хорошо…

– Ну ладно, ты это говорила, но если бы ты могла выбирать все, что угодно, какую бы судьбу ты себе выбрала?

Катя чуть задумалась, потом улыбнулась:

– Закончила бы Первый медицинский в Москве и уехала работать в Белореченск. Участковым терапевтом.

– И все?

– Все. – Твердо ответила Катя.

– А твоя любовь к музыке, к искусству?!

– У нас тоже все это можно…

– Это понятно, но в Москве театры, консерватория, музыканты с мировыми именами, выставки… можно Беллини вот так вот увидеть! А английский? В твоем Белореченске он тебе зачем?!

– Врачи неплохо зарабатывают, можно было бы ездить иногда в Москву… и даже в Венецию.

– Неплохо, это сколько? – Андрей с недоверием, иронией и любопытством смотрел на нее. Катя отвечала, может, чуть и растерянным, но твердым взглядом. – Нет, вообще мне эта идея нравится… жить там, где родился… Я даже и понимаю ее, только… – Андрей поскреб подбородок, – не знаю. А общение? У твоего отца есть друзья? Ему есть с кем поговорить?

– Да, конечно, мне кажется, там общение серьезнее. Это вообще не зависит от того, где ты живешь…

Вышли через арку к лагуне, недалеко от Сан-Марко [7] . В разные стороны, в полном беспорядке по тугой зыби волн ходили лодки и катера, гондольеры, легко взмывая на волне, толкались длинными веслами, тяжелые трамвайчики-паровички лихо чалились к плавучим остановкам, высаживали людей, брали новых и тут же, утюгом вздымая волну, резво уходили. Недалеко от берега, возвышаясь над крышами, бесшумно двигался белый десятиэтажный круизный монстр, казалось, он сейчас не сманеврирует и снесет или утянет за собой полгорода.

Гостиница была шикарная, в старинном здании. Просторный люкс балконом выходил на лагуну. Штофные красно-золотые обои, старинные столики с изогнутыми ножками, обитые под цвет стен диваны и стулья. Все было настоящее венецианское, мягкое, теплое и роскошное.

– Поедем на Мурано, там есть отличный мишленовский ресторанчик.

– Какой ресторанчик? – не поняла Катя.

– Очень вкусный! – Андрей обнял ее, и они вышли из номера.

На солнце было жарко, они бродили по чудесному игрушечному острову Мурано, заходили в мастерские, смотрели, как работают стеклодувы. Городок был разрезан каналами шириной с обычную дорогу, лодки покачивались, припаркованные, как автомобили. Разноцветное мурановское стекло сверкало и манило к витринам.

Ресторан был полон. Все столы и столики в двух небольших залах и на улице под зонтиками были заняты. Официанты сновали с полными подносами, с шутками и приколами друг к другу. Катя с Андреем ждали, когда освободится столик. Крупный рыжебородый мужчина лет шестидесяти сидел у барной стойки на крутящемся стуле и время от времени давал указания официантам или шутил с клиентами на всех языках мира. Он был брит коротким ежиком, коротко же стриженая густая борода охватывала его круглый подбородок от глаза до глаза.

– Он так похож на Лучано Паваротти, – зашептала Катя, – только рыжий.

– Это хозяин ресторана, – сказал Андрей.

– Рюсски! – небрежно ткнул «паваротти» рукой с толстыми пальцами в Катю и Андрея.

Андрей чуть кивнул, вежливо улыбнувшись.

– Москоу, Путин, тра-та-та! – итальянец пострелял в потолок, лицо при этом было невозмутимо. Непонятно было, нравится ему Путин тратата или наоборот.

Андрей отвернулся к Кате.

– Я тебя помнить! Я все знать! – Хозяин явно хвастался своим русским языком, посматривал вокруг. – Спасиба, пжалста, наздравье!

На этом его запасы русского кончились, и он перешел на неплохой английский.

– Я помню всех, кто лопал тут мою рыбу! В прошлом году сожрали тридцать тонн! И пять тонн устриц! И еще вагон неплохих итальянских макарон… А может быть, два вагона… кто их считал!