Виктор Ремизов - Искушение

Катю и Андрея посадили за столик в соседнем зале. Через некоторое время сам хозяин, весело извиняясь, что пихается, неторопливо пробрался к ним, поставил вазочку с бордовой розой на столик, убрал желтенькие цветочки, что там стояли, и заглянул Кате в глаза. Потом повернулся к Андрею и шепнул заговорщически:

– Хотел на твою девчонку вблизи посмотреть! – Одобрительно качнул головой. – Только что рыбаки привезли осминожков и кальмаров, и рыбу-пескатриче – можно сделать настоящий «Zuppa di pesce». Buon appetito! [8]

Он говорил по-английски, Андрей ничего не понял, Катя, краснея, перевела, хозяин еще раз поклонился коротко и с достоинством и пошел на свое место к бару. Шутил по дороге по поводу того, что имея лучший ресторан в Венеции, правильно иметь и самый большой вес. Останавливался у знакомых и разговаривал с ними по-итальянски. При этом он не забывал следить за работой официантов, сам забирал опустошенные тарелки.

Они начали со свежих устриц, потом были теплые осминожки в остром помидорном соусе, нежные мидии в лимонном супе, брускетта, запеченная в раковинах и карпаччо из местных рачков, потом подали большую «Zuppa di pesce». Они не съели и половины, особенно Катя, она вообще не умела есть много, страшно объелись, и Андрей попросил лимонный сорбет, кофе и по рюмке «Фернет Бранка» для пищеваренья.

– Я больше не могу! Все было очень вкусно, спасибо! – Катя сделала страшные глаза.

– Я тебя очень прошу, не благодари за то, что мы едим вместе. Я что, должен благодарить тебя, что ты сейчас рядом со мной?

– Но когда ты у меня дома чай пил, ты говорил спасибо!

– Это просто формула вежливости. Ты же не говоришь отцу спасибо, если вы с ним пообедали в ресторане?

Катя задумалась.

– Ну, хорошо, я больше не буду. Я, правда, и отцу говорю, и в ресторане мы с ним никогда не обедали… – она весело сморщилась. – Не обращай на меня внимания, Андрей, я уже ничего не понимаю в моей жизни. Ты так все поменял! Я когда думаю о нас, мне очень странно, очень непонятно делается. Не знаю, почему… – Она помолчала. – Вот в детстве, когда чего-то страшно, то просто не надо туда идти и все. А сейчас – мне непонятно, а я иду!

– Кать, а ты не можешь не копать себя все время? Что у тебя за голова?! – Андрей великодушно сморщился и потрепал Катю за плечо.

– Я стараюсь! Правда! Я, наверное, привыкну, только не знаю, к чему я должна привыкнуть?

Андрей устало помотал головой и позвал официанта. Когда они выходили мимо хозяина, тот встал, протянул Андрею свою большую загорелую пятерню и нежно пожал Катину ладошку.

– Ci vediamo [9] – улыбнулся, кланяясь.

Обратно плыли на вапоретто.

– Так! У нас большая программа: здесь тьма музеев, много церквей, которые расписывали знаменитые художники, есть оперный театр «Фениче», мы как-то ходили… – Андрей хотел сказать со Светланой, но удержался.

– А ты часто бывал в Венеции?

Их взгляды встретились. Они думали об одном.

– Да, это наш со Светланой любимый город… Зимой здесь мало туристов… – Он нахмурился. – Слушай, давай как-нибудь вечером поговорим обо всем. Ладно? Поговорим прямо, окей? И перестанем вспоминать об этом каждые десять минут! Есть же, в конце концов, мозги!

– Да, хорошо, – виновато согласилась Катя.

– Так, музеи, театры… О! Рядом с Сан-Марко есть отличный магазин «Church’s». Мне нужны ботинки, можно и тебе посмотреть – это хорошая обувь!

Катя пристально, как будто застыв, на него смотрела, но вдруг встряхнулась внутренне и улыбнулась, смелея.

– Хорошо!

Пароходик, гася скорость, громко взревел, ударился о резиновые амортизаторы причала. Они вышли.

– А нельзя съездить в Падую? Там есть «Капелла Скровеньи», ее расписывал Джотто!

– Да? Я не слышал или не помню, это интересно?

– Это очень… – Глаза у Кати загорелись, но она вдруг засмущалась: – Мне так неудобно, я все только по книгам знаю…

– И что Джотто? – Андрей обнял ее за плечи.

– Эти фрески считаются шедевром раннего Возрождения. Даже то время называется «Эпоха Данте и Джотто»… Это небольшая церковь начала четырнадцатого века, можно посмотреть в Интернете…

– Почему ты все время смущаешься? Хочешь, завтра и съездим? – Андрей откровенно ею любовался.

– И еще я бы очень хотела на гондоле прокатиться, – показала Катя на ряд длинных черных гондол, колышущихся в ограждениях из кольев и затянутых чехлами.

– Обязательно! Совсем забыл, сегодня же вечером!

– И ты обещал на могилу Бродского! И в Палаццо Дукале!

– Ура! – Андрей тянул Катю за руку, увлекая в ближайший совсем узкий проход между домами. Прижал ее и, понарошку глянув по сторонам, поцеловал быстро. – У нас море приятнейших дел!