Виктор Ремизов - Искушение

Катя замолчала, потом виновато улыбнулась Алексею:

– Из-за отца, конечно, но не только – мне в церкви хорошо, поэтому я и крестилась. Очень-очень хорошо. Этого не объяснить, но я чувствую, что я там лучше. И мне самой лучше, какие-то большие хорошие надежды, не надежды на что-то, а вообще… как свежий воздух в душной комнате. И еще мне кажется, что все люди, что сотни лет ходили сюда и молились, они и сейчас молятся вместе со мной, а я с ними. – Катя подняла задумчивый взгляд, потом улыбнулась, веселея. – Это очень трудно рассказать, наверное, и невозможно. Я ведь плохая христианка, службу плохо знаю, и духовника у меня нет… а ты не ходишь?

– Нет, – покачал головой Алексей, – меня в детстве бабушка крестила. Ты и в Москве ходишь?

– Нет, еще не была… но я хотела бы; Гоча, наш шеф-повар, каждый выходной ездит в Подмосковье, куда-то по Волоколамке. Очень хвалит батюшку. Я хочу с ним попроситься, только неудобно пока.

– А я думаю, в церковь люди ходят от слабости. – Не без вызова в голосе произнес Алексей.

– И это тоже, вера делает человека сильнее!

Алексей в сомнении покачал головой, но спорить не стал. Катя смотрела на него с застывшей улыбкой:

– Если Бога нет, то мир очень скучным становится! Ты не думал?

Алексей, явно не соглашаясь, молчал. Катя говорила медленно и серьезно:

– Умер и все, кости сгнили, и какое нам до этого дело?! Нас уже нет! Так же?

– Ну, примерно…

Катя прищурилась сосредоточенно, но вдруг расслабилась и очень ясно произнесла:

– Так это же ботаника, а не жизнь! Жизнь – это серьезно!

– Это, конечно, аргумент! – улыбнулся Алексей.

– Например… ударили тебя – тебе больно! Это понятно, тут никакого Бога не надо, чтобы понять. А когда при тебе ударили другого человека? Совсем незнакомого? Тебе же тоже больно! А почему? Это же тебя не касается?! Ну?! Значит, тебя кто-то научил этой боли! А кто? Кто нас такими всех сделал, что нам больно, когда больно не нам?!

Катя внутренне волновалась, внешне же была спокойна и красива. Алексей любовался ею и готов был согласится со всем, что она ни скажет. Ему не хотелось ни о чем думать, достаточно было просто смотреть на нее.

– На самом деле где-то в глубине, в своей основе – все верят! – продолжила Катя. – Если бы люди не верили в Бога, они бы и друг другу не верили! Их бы ничего не объединяло!

– А Бог объединяет?

– Ну конечно! Как отец объединяет своих детей! – Катя с недоумением смотрела на Алексея. – Идея всеобщего братства не коммунистическая, а христианская! У нас у всех всегда был и есть один отец!

– Ты просто человек такой хороший! – Алексей поднял руки, сдаваясь.

– Ну ладно, – улыбнулась Катя, – ты меня еще не знаешь! Пойдем беседку убирать.

– А ты всем, что ли, веришь? Тебя не обманывали никогда? – спросил Алексей, поднимаясь по ступенькам.

– Обманывали, конечно. – Она стала собирать мусор. – Если людям не верить, то как жить?

Настя с Мурадом, заговорщически поглядывая друг на друга, быстро одевались у большого окна ближайшего домика. Настя в свитере, голая снизу, дрожа, натягивала трусы:

– Ну и холодрыга, отопление-то включил?! – показала на электрическую батарею: – Мы здесь спать будем?

Мурад ходил в рубашке, трусах и носках. С сигаретой во рту:

– Где мои джинсы? – возмутился было, но увидел их на тумбочке, тряхнул и, отворачиваясь от собственного дыма, плывущего в глаза, полез ногой в штанину. Потом о чем-то подумал, встал, штаны упали на пол. – Это тебе был мой подарок на день рождения! – Мурад убрал руку с сигаретой в сторону, притянул Настю и страстно и с благодарностью в глазах поцеловал. – Три дня не спали с тобой! Думал – повешусь!

Настя, целуясь, видела в окошко Катю и Алексея на берегу. Потом, надевая джинсы, наблюдала за ними. Алексей, как мальчишка, кидал камешки, выгибаясь всем телом.

– Слушай, он ее к себе на дачу возил, – сказала, все так же внимательно глядя на ребят на берегу и застегивая молнию.

– Кого? – Мурад посмотрел в окно.

– Катьку. Они там ночевали. – Настя одернула свитер, повернулась к Мураду: – Я в порядке?

– Что?! Она не девочка?! – с ужасом в глазах прошипел Мурад.

– Говорит, ничего не было.

– Не врет?

– Она не умеет. – Настя снисходительно скривилась на Мурада.

Мурад подошел к окну, посмотрел долго на Катю с Алексеем, повернулся:

– Вот почему не она, а ты стоишь на рынке.

Настя нервно и небрежно глянула на Мурада. Они оделись, вышли на солнышко, Настя задрала голову на небо и спросила расслабленно, как будто просто так: