Виктор Ремизов - Искушение

– А для тебя рынок – лучшее место на белом свете?

– Что-о? – теперь Мурад смотрел на Настю снисходительно, как на дурочку. – Это в ваших ленивых и нелюбопытных, – Мурад поднял палец, – это не я сказал – русских б о шках азербайджанцы только торговать умеют. – Он говорил беззлобно, улыбался весело, но видно было, что Настины мозги он ценит невысоко.

– А что вы еще умеете?

– Мы лучшие нефтяники! Мы чемпионы мира по шахматам, мы …

– Да ладно, я просто так спросила. Где шашлык будем делать? – Она пошла к беседке и добавила негромко. – Вы еще самые богатые и щедрые… и честные, блин.

– Что-о? – не расслышал Мурад.

– Проехали, про шашлык спрашиваю, – крикнула, не поворачиваясь, Настя.

К турбазе подъехал микроавтобус, из которого стали выходить девчонки с рынка. Сторож открыл ворота, и автобус въехал на территорию.

Перетаскали все в беседку. Мурад засучил рукава и взялся за шашлык, девчонки накрывали стол, молдаванин Ваня разливал сладковатое вино из пластиковых пакетов по пластиковым стаканчикам, раздавал их и поднимал один и тот же тост:

– Нашей Насте двадцать пять, Настя ягодка опять!

Все чокались, мяли стаканчики, плескали вино, в беседке было шумно, суетно и тесновато. Катя с Алексеем стояли на ступенях. Алексей пил водку, Катя – сок. Когда Ваня в очередной раз запел про ягодку, Настя, нарезавшая сыр, прервала его:

– Такой тост мы уже пили, скажи еще какой-нибудь!

Ваня, поднесший уже стаканчик к губам, растерялся, даже покраснел остреньким носом и сказал:

– За самую красивую продавщицу на нашем рынке!

Девчонки засмеялись, переглядываясь.

– Ну, Ваня, тебе Машка сегодня даст! – прозвучал чей-то звонкий приговор.

– Или не даст! – захохотал Мурад; он закончил насаживать шашлык, положил последний шампур в общую кучу, пошевелил разожженные угли и поднял мокрой от мясного сока рукой свой стаканчик: – Присоединяюсь! За самую красивую и самую двадцатипятилетнюю Настю. Давайте!

К беседке приближался Октай с незнакомым парнем спортивного вида.

– О! Какие люди! – расцвел Мурад и, схватив полотенце и вытирая руки, стал выбираться из беседки: – Славик, дорогой!

Они поздоровались. Мурад повернулся ко всем.

– Прошу любить и жаловать! Вячеслав, чемпион мира по боксу! А?! Девушки, не зевайте!

Славик был одет в спортивный костюм от «Боско» с яркой надписью «Россия» на груди и спине. Он был очень крепкий, раскачанные ноги и плечи бугрились сквозь дорогой трикотаж, но хотел выглядеть еще круче: ноги ставил широко и косолапил, и руки… ну никак не опускались вдоль тела, а торчали от изобилия сил в разные стороны. Октай передал Насте пакет с подарком. В нем были духи и бутылка виски. Настя поставила бутылку на стол, стала вскрывать духи.

– У меня тоже подарок! – напомнил Алексей Кате.

– И у меня…

– Отзови ее, я сейчас принесу. – Алексей побежал к домикам.

Катя отдала Насте маленькую коробочку. Блеснуло тонкое золотое колечко с небольшим красным камешком.

– Ой, Катька, это что? Рубин?

– Нет, гранат.

– Какой красивый! Дорогой?! Я такой хотела как раз, я тебе говорила… – Настя обняла Катю и шепнула на ухо. – А эти толстячки бедненькие на туалетную воду разорились… – она презрительно скорчилась.

У Алексея в рюкзаке были коробки с айподом и небольшими колонками. Он не стал доставать, показал, приоткрыв рюкзак. Головой кивнул.

Настя растерянно смотрела на Алексея:

– Ты что, богач? Ну, вы даете! – Она обернулась на Катю: – Это ты ему сказала?

– Колонки вай-фай, без проводов… – Алексей уже малость набрался и весело блестел глазами.

– Можешь включить? Записи есть?

– Можно радио поймать. – Алексей стал распаковывать: – Насть, а этот Славик, правда, чемпион мира?

– Да нет, он у них крыша какая-то, – Настя постучала себя по плечу, обозначая погоны.

– Что хочешь? – Алексей достал айпод из коробки.

– Поставь «Русское радио»… или «Шансон».

Из беседки раздался взрыв хохота – Мурад развлекал девчонок, анекдоты травил. Он знал их тьму и рассказывал очень смешно. Октай со Славиком стояли возле шашлыка, пили виски. Октай со знанием дела следил за мясом не мангале.

– Какие большие куски, – удивился Алексей, показывая Октаю на шашлык, – прожарятся?

– Э-э-э, – доброжелательно-презрительно отвечал Октай, надрезая кусок, – я их столько покрутил в своей жизни… Хо-хо! – он жевал мясо, толстые губы лоснились жиром.

– Девушка, вот, попробуйте! – Октай отрезал еще кусочек и на кончике ножа протянул Кате.