Виктор Ремизов - Искушение

Катя «биноклем» сложила руки вокруг глаз и глядела через озеро:

– Если вот так смотреть на ту сторону, то как на Белой получится. Такая же ширина, елки на том берегу и опавшая осенняя трава у воды, прямо, как у нас, только не течет.

Грузовик загрохотал, разрушая тишину, Алексей подошел к Кате и прикрыл ей ладонями уши:

– Вот так больше похоже? – заглянул в глаза.

– Ну да, – Катя засмеялась и повернулась к нему внутри его рук.

Они оказались лицом к лицу. Алексей заробел, развел руки и отступил на полшага. Но вдруг наклонился и поцеловал неловко в щеку или даже в ухо, и совсем уж неуклюже, как бы шутя, прижал к себе и тут же отпустил.

– Ты такая красивая, даже странно… – сказал, и чтобы скрыть волнение, нагнулся за камешком.

– Что странно?

– Что… – Алексей с силой запустил камешек в озеро, – что у тебя нет парня.

– А-а, – поняла Катя, – а это обязательно?

– Да нет, я просто так…

– А давай, ты будешь моим парнем! – Катя глядела с веселым подвохом.

– Я?! – слегка делано удивился Алексей. Он присел растерянно, как будто искал камешек.

– А что? – не отставала Катя, и даже потянула его за куртку.

– Ты так шутишь? – Алексей посмотрел на нее снизу. Встал, хмуро отряхивая руки.

– Нет, серьезно! У тебя были девушки? А как правильно, знакомые девушки или любимые? Папа говорит, что раньше это называлось любимые девушки…

– Были, – ответил Алексей, он приходил в себя и теперь глядел на нее пристально. – А у тебя парни?

– Нет, – ответила Катя просто, на секунду только замялась, тряхнула головой и добавила весело: – Если серьезно, то никогда не было.

– А несерьезно?

– И несерьезно не было, – виновато и весело посмотрела Катя, – нечем и похвастаться.

– Очень странно! – улыбнулся облегченно Алексей. – И не влюблялась?

– Влюблялась, конечно, и ходила… всех стеснялась. – Катя замолчала на мгновенье, отвернулась на солнечное озеро. – Я сильнее всего в Пушкина была влюблена! Это глупо звучит, да?

– В Пушкина? – не понял Алексей.

– Правда! В девятом и десятом. Очень хорошо его представляла, его одинокую жизнь в Михайловском. Только о нем думала. Клятву себе давала, хранить верность вечно. Вот серьезно-серьезно давала! Плакала даже!

– Так он же женатый человек! – пошутил Алексей.

Катя как будто не слышала. Улыбалась тихо:

– Это был такой Пушкин, который принадлежал только мне! А я ему. Его же нельзя любить как брата. – Катя была серьезна, вспоминая, но уже через мгновенье застеснялась своей серьезности. – Говорю же, глупости и всё!

Алексей видел, как ее щеки слегка покраснели. Он повернулся к воде, и веселый камешек с легким цоканьем заскакал по льду:

– У вас в Белореченске зима уже?

– У нас?! Да-а! Заливы ангарские замерзли, по ним ходить можно. Это очень страшно! Прозрачно, все внизу видно и лед под тобой чуть-чуть прогибается! Рыбаки сейчас окуней красивых ловят…

– Твой отец тоже рыбачит?

– Нет, иногда с удочкой сидит под домом, и с книжкой, – Катя нежно улыбалась, вспоминая. – Он как Чехов… котам ловит! А сейчас там уже лед, берега белые, чисто-чисто, и воздух и небо прозрачные … – Катя мечтательно, медленно поворачивалась, вела руками, показывая, как всюду лежит снег и какое большое небо. – Тебе интересно?

– Нет-нет, я слушаю, я просто подумал, что когда чистота есть, ее не замечаешь! Например, чистый человек… это хорошо и незаметно, а если негодяй, то сразу в глаза бросается. – Алексей чуть засмущался. – Извини, это я про свое, я давно эту мысль пытаюсь понять… Почему не наоборот?

– Не может быть, – Катя стояла, застыв, – я сегодня ночью об этом же думала! Прямо теми же словами!

– Да? – не поверил Алексей.

– Да! Правда! Это мы через стенку спим, вот и передалось. – Она радостно блестела карими щелочками глаз.

– И что ты думала?

– Точно что и ты. Когда что-то есть… чистота или тишина… этого не замечаешь. Я у кого-то читала, что все, что дано нам Господом, имеет самое важное для нас значение и это то, чего мы не замечаем и не ценим совсем. Воздух, например, или любовь, мы же без них не можем, а совсем не помним о них…

– А любовь нам Бог дал? – Алексей с недоверием смотрел на нее.

– А кто же? – машинально ответила Катя. – Я вчера про родителей думала. Я все время о них забываю. А ты?

– Я? Не знаю. Я когда про чистоту… я про тебя думал… – Алексей посмотрел на нее твердо. – А ты верующая?

– Наверное, да.

– И в церковь ходишь?

– Ходила, когда получалось – у нас службы в субботу и воскресенье, а мы как раз на рынок ездили. – Она помолчала. – Я сама крестилась два года назад, когда с отцом случилось. Пошла и крестилась!