Виктор Ремизов - Искушение

Катя слушала молча, потом сказала спокойно:

– Леша свою музыку тоже ставил.

– Какую?

– Он «Пинк флойд» любит, «Секс пистолз»…

– Тоже отстой! Еще что?

– Потом он коктейли делал, он же барменом работал…

– Та-а-ак, коктейли – это хорошо! – Настя внимательно смотрела в глаза Кате. – А потом?

– Потом просто сидели, камин жгли. Он свои проекты показывал. У него отец известный журналист и фотограф.

– Отец – известный, а сын – глиста недоделанная.

– Почему ты… он совсем не глиста! Наоборот, он очень с характером. Он медицинский бросил, на журфак поступил…

– Да за бабки все, такие предки!

– Нет, он сам… Он такой как раз… очень уверен, что все может сделать сам, – Катя остановилась, думая, – у него много интересных проектов. Но это все неважно… он очень хороший! Разве ты этого не чувствуешь?

Настя презрительно хмыкнула. Они подошли к подъезду.

– Я тоже не все, конечно, понимаю в нем, – согласилась вдруг Катя, – вроде и понимаю… здесь жизнь другая.

Настя открыла входную дверь, вызвали лифт.

– Сложно живешь, Катька! На хрен тебе вообще этот прыщавый?! Чего в нем разбираться? – Настя покрутила руками у висков. – Я иногда прямо злюсь на тебя! Была бы ты попроще, я бы тебе столько рассказала! Выпили бы с тобой, обсудили бы этих козлов. А с тобой – о чем говорить? Ты даже анекдоты не любишь!

Они вошли в лифт.

– Мурад тогда к тебе полез, – продолжила Настя, – вот, видишь, тебе неприятно! А я бы знаешь, как сделала? Я бы молчала! Прикинь – полный стол народу, все там орут, тосты говорят, а он у тебя в трусах! Хо! У меня сейчас в башке зашумело! А-а-а, ты не поймешь!

Дверь в квартиру была закрыта изнутри, они позвонили. Настя оперлась о стену и покрутила рукой у носа, мол, набралась прилично. Улыбнулись друг другу.

– Знаешь, что самое главное? – зашептала Настя: – Вот ты мне рассказываешь, какие вы с Лехой… ну, типа, у вас ничего не было! Ну, пусть, вы еще дурачки маленькие! Но ты себя как женщина вообще не знаешь! Ты же женщина! Ты так можешь, все ахнут! Ты и так всем нравишься, а тут! У меня Мураду крышу уносит, когда мы вместе! Напрочь! А если бы мы просто друг с другом разговаривали… пф-ф-ф… Что он так долго? – Настя еще пару раз нажала на кнопку звонка.

Алексей открыл. Он был в спортивных штанах, но в вечернем пиджаке с торчащим из кармана платочком и с букетом красных роз.

– С днем варенья!

– Это мне? – Настя недоверчиво протянула руки. – Ништяк, а что, уже? – Она глянула на часики: – О! Двенадцать ноль семь! Я уже родилась! Жаль, выпить нечего…

На кухне было накрыто: в кастрюле со льдом стояло шампанское, на столе стаканы. Лимон порезан и аккуратно разложен на тарелочке. Шоколадка поломана.

Настя цапнула шампанское:

– Итальянское! Я такое пила! Открывай, Леха!

Алексей строго на нее посмотрел.

– Ни хрена, я тебя буду называть Леха, какой ты, на хрен, Елекс? Что это такое вообще! Русский ты или что? Наливай!

Алексею это все уже не нравилось. Он спокойно открыл шампанское, разлил по стаканам, выпил свой и молча ушел к себе.

Катя пить не стала, а Настя выпила и налила еще. Села, подперла руками щеки и глядела на Катю.

– Обиделся твой! – Она неожиданно для самой себя зевнула: – Ой, вот что… ничего завтра не будет! Поняла?! Хрен всем этим козлам вонючим! – Она кривовато качнула головой куда-то в сторону, – все-таки я тебя люблю! У меня тут больше и нет никого… – она еще подумала, поморщилась, – но, если правду говорить, то и тебя нет. Все, что ли, люди такие, каждый сам за себя? Прямо беда какая-то… Все, пойду спать! – Она стала подниматься, опираясь на стол и недоуменно, а может, и горестно качая головой.

Утром пришла эсэмэска от Федора. «Как дела, Катюха? Не пришлешь еще деньжат? На сигареты нет. Пришли тысяч пятнадцать». Дальше шел адрес. Катя сидела на кухне, соображая, что делать. Алексей вошел, кивнул, поставил чайник, взял кусочек вчерашней шоколадки:

– Ты чего? – спросил.

Катя молчала, раздумывая, сказать или нет. Федоровы просьбы ее мучили.

– Погода сегодня хорошая, пойдем в парк? Тут рядом, ты говорил?

За окном светило солнце, такое редкое для московского ноября. Вершины тополей чуть трепетали остатками листвы. Небо было синее, чистое. Алексей открыл окно, поглядел в обе стороны. Прохладный воздух хлынул в кухню:

– Пойдем!

– Сегодня Настя день рождения устраивает. Она тебя тоже пригласила.

Чайник кипел на плите. Алексей налил в заварник, сел напротив:

– Плохие новости из дома?