Виктор Ремизов - Искушение

– Я схожу потом за продуктами, магазин далеко? – спросила Катя.

– Возле метро. Он дорогой, я, когда деньги бывают, езжу в «Пятерочку». Ты одна или с чуваком?

Катя не поняла. Посмотрела на Алексея удивленно и весело.

– Жить одна будешь?

– С сестрой. Мы неделю назад приехали. Вкусная яичница.

– Откуда?

– Из Белореченска, это Иркутская область.

– Работать? – Алексей, продолжая изображать небрежность, не справился с ролью и уронил хлеб. Он быстро глянул на Катю и полез под стол.

Катя ему понравилась. Когда она мыла пол и повернулась. Вот тот взгляд с растрепанными волосами, она низко сидела на корточках, голые коленки смешно торчали… Он как будто увидел близкого человека, которого очень давно не видел и соскучился. И сейчас он чувствовал себя неловко, ему самым глупейшим образом хотелось вести себя с ней, как с тем близким, почти родным человеком, а временами даже хотелось прижаться к ней. Просто так… Алексей стискивал зубы от этих своих очень странных мыслей и украдкой вглядывался в Катю. Ему хотелось лучше ее рассмотреть, но он не смел и «небрежно» смотрел в сторону.

– У меня полно таких знакомых, в Москве с работой нормально.

– А ты где работаешь?

– В цирке.

– Да-а?! – удивилась Катя и посмотрела недоверчиво и не без восхищения.

– Я не на арене, за животными ухаживаю… – он наморщил лоб, будто размышлял, говорить ли дальше, – разные профессии хочу попробовать. А вообще мне люди надоели…

– Люди? – не поняла Катя.

– Ну… – Алексей нагнулся и стал чесать ногу, уже жалея остро, что брякнул глупость.

– Ты не учишься? – все так же участливо интересовалась Катя.

– Во втором меде учился, бросил после первого курса…

– Да-а?! Жалко! Я тоже готовилась в медицинский. А почему бросил?

– Да как-то подумал – жизнь не такая длинная и тратить семь лет на учебу. Мне бы года два-три хватило, нужное из институтской программы взял бы, остальное – практика. Я работал санитаром… – он хотел добавить – три недели, но не стал.

– Я тоже санитаркой работала!

– А в прошлом году на журфак МГУ поступил и тоже бросил…

Катя с удивлением его слушала и рассматривала.

– У меня отец журналист известный. Степанов… – Алексей посмотрел на Катю, знает ли. Катя не знала. – Мне вообще журналистика нравится, только у нас сейчас трудно… Отец говорит, даже при коммунистах намного свободнее было.

– А сейчас… нигде не учишься?

– Отец обещал стажировку оплатить в Лондоне. Я экзамены сдал, вот жду, если вызовут, поеду на три месяца… А вообще проектов много. Замутил интернет-журнал один… «Добро и зло» называется, название пока рабочее, туповатое, понятно, хочу писать о хороших делах, о помощи людям, о благотворительности, или просто кто-то что-то сделал хорошее – такого же много. Как тебе идея?

– Не знаю… А посмотреть уже можно?

– Нет, пока материал изучаю, скоро буду редакцию набирать. Денег нет – сейчас это не проблема, многие бесплатно готовы работать. Было бы дело стоящее. Мы на факультете пытались в интернете выпускать «Честную газету», зарегистрировались, макет, рубрикатор… много чего сделали, над первым номером начали работать, нас в деканат вызвали! Пригрозили исключением. Представь, за одно название хотели исключить! Если бы мы зарегистрировали «Нечестную газету», ничего бы не было! Они реально испугались! – Алексей рассмеялся. – Я и еще два чувака, мы сами написали заявления.

Катя слушала внимательно, за его словами были хорошие стремления, она их чувствовала и почему-то верила им.

– Бухаешь? – спросил Алексей.

– Я? Нет, – удивилась Катя, она еле удержалась, чтобы не рассмеяться.

– Я тоже. Завязал. Раньше бухал по-черному…

Катя с веселым недоверием на него смотрела, она видела лица тех, кто бухает по-черному. Подобрала хлебом остатки яичницы. Она не наелась.

– Мне как восемнадцать исполнилось, я от предков ушел… один стал жить.

– Почему?

– Батя у меня крутой, я тебе говорил. Он бизнесом сейчас занимается, ну и вообще… возле него свободы немного.

– Чего немного? – переспросила Катя.

– Да-а… – Он махнул рукой. – Еще будешь? Показал на свою тарелку. Я мало ем, – перегрузил яичницу в тарелку к Кате.

– Спасибо, а Алекс – это Алексей?

– Ну, – небрежно нахмурился Алексей, – мне не нравится… Ты чай будешь?

– Давай. А можно я тебя просто Леша буду звать? Леша тебе тоже не нравится?

– Ну… так, – Алексей поставил чайник. – Мне, в общем-то, без разницы, если тебе не в лом, зови Алекс. Меня все так зовут. – Алексей был серьезен. – У меня отец тоже Алексей Степанов…