Евгений Бабушкин - Библия бедных

– Потребление алюминия на душу населения коррелирует с уровнем жизни, алюминий – главный компонент высокотехнологичных производств… В Германии – 20 килограммов в год на человека. В СССР было 10 килограммов… В России не больше шести.

Литейный цех красивей электролизного. Тут геометрия. Тут морю металла придают форму. Основная продукция завода называется «чушки малогабаритные» и «чушки Т-образные». Чушки выглядят шикарно, как платиновые слитки. Их делают полмиллиона тонн в год. Потом их отправляют, плюя на политику, по всему миру. И они возвращаются макбуками, айфонами и самолетами, на две трети состоящими из алюминия. Рядом стоят рабочие – в защитных своих костюмах одинаковые, как чушки. Презрев предупреждение, я трогаю металл и смотрю на лица.

Вот эти люди делают нашу коляску, наши игрушки, наш телефон и компьютер, детали для нашей капельницы и серебристый узорчик на нашем гробу. Вот ошалелый крановщик в стальной кабине два на два на два. Вот заика на погрузчике – отработал десять лет, хочет еще двадцать, с косноязычным пылом отрицает, что скучно жить. Вот еще пара тысяч молчаливых ребят, у которых нет времени думать о природе наемного труда и происхождении вещей.

Четверть мирового алюминия – русская, и вот кто его производит на самом деле.

Я вспоминаю серые лица рабочих и нюхаю ладони: пахнут металлом. В кармане алюминиевый слиток – подарок фирмы.

Из снежной дымки вырастает алюминиевый призрак самолета.

– А может, такси? А может, уехать? Город, межгород, Бея, Тыштып, Аскиз?

Угрюмый сосед по купе подлил водки в чай и сказал, не поднимая глаз:

– Слушай анекдот. Поляку, русскому и белорусу поставили стул с гвоздем. Поляк сел, выругался, вынул гвоздь. Русский сел, выругался, сломал стул. Белорус сел, поерзал, подумал и сказал: «А можа, так и трэба?»

Пауза.

– Что, не смешно? Нам тоже.

В Минск мы въехали молча. Город замер накануне зимы и выборов. Кто победит, знали заранее. Александр Лукашенко. Символ стабильности. Гарант покоя. Или гвоздь в терпеливой белорусской заднице. Тут мнения расходятся.

«Завязывай с наркотиками. Мы поможем. Заплати алименты. Бывших детей не бывает. Трезвость – это счастье. Трезвость – это счастье. Трезвость – это счастье. Заблудился в осеннем лесу – дождись птиц, они летят на юг».

Тут просто стать параноиком. Минск оглушает социальной рекламой. Он заботлив, настойчив и убедителен. Бросай-ка ты, братец, курить.

В остальном – русский город поменьше Москвы и побольше Тамбова. Довольно пусто. Довольно чисто. На ценниках полно нулей, как у нас в девяностые. Печенье «Слодыч». Консервы «Помидорыч». Копировальный центр «Копирыч». Квас «Квасыч».

А главный тут Рыгорыч, он же Григорьевич, он же Батька, он же Лука. Он не смотрит со стен и экранов в манере Большого Брата, но все разговоры только о нем. Снайперы не сторожат его сон, но за два квартала до резиденции – ни человека, ни машины. Его не то чтобы любят. Но на выборах за него абсолютное большинство. 21 год подряд.

В этом году против Рыгорыча трое. Полковник Николай Улахович – казак из ниоткуда, подал заявление в последние 10 минут. Демократический кандидат Татьяна Короткевич. И Сергей Гайдукевич, спарринг-партнер Лукашенко уже на четвертых выборах. Его я так и не увидел. Его вообще мало кто видел. Сначала он сказался больным, потом занятым, срочно уехал в Оршу, снова был болен, занят, недоступен, кто-то встречал его – или кого-то похожего – в холле гостиницы «Ренессанс», его потеряли собственные помощники, он пропал, как нос майора Ковалева. На исходе третьего дня поисков секретарша отчаянно крикнула:

– Нету его! Понимаете? Нету!

И бросила трубку так, что в ушах зазвенело. Словно и правда не было никогда никакого Гайдукевича.

Атаман белорусского казачества Николай Улахович назвал дочь Онегой – в этом северном городке я провел детство, а еще есть такие белорусские чипсы. Я ожидал увидеть фрика, но в кожаном кресле сидел респектабельный господин.

– Я не хочу, чтобы была драчка между кандидатами. Чтобы мы перегрызлись, кто больше любит нашего президента! Этого вы не дождетесь.

И отставной полковник Улахович бухнул кулаком по столу.

– Я Александра Григорьевича уважаю. Но это не значит, что я с ним во всем согласен. Он – заявляю прямо – совершил ошибку. У него нет преемника! Понимаю, он всенародно избранный. Но опираться сразу на всех невозможно. И я иду на выборы, чтобы заявить: Александр Григорьевич! Мы ваша поддержка!