Евгений Бабушкин - Библия бедных

– А значит, когда он отойдет от дел, вы…

– Он не отойдет!

– Но он же не вечный.

– Да не в вечности вопрос!

И Улахович изложил свой план. Не надо по-лукашенковски скрещивать социальное государство с капиталистической экономикой, а надо строить капитализм, как в России. И обязательно – с партией власти. Чтобы было на что опереться. И партия будет его, Улаховича, Белорусская патриотическая. У которой пока нет ни сайта, ни телефона.

– А Лукашенко я сочувствую искренне! Он же должен принимать решения! А у него нет никого надежного рядом. Одинокий человек. Ему чиновники в рот смотрят, все делают, как он говорит. А я с ним общался. Он не такой недоступный и самолюбивый, каким его показывают.

Улахович искренне досадовал, что батьку окружили негодники. Вера в доброго царя при злых боярах свойственна и русскому народу, но в белорусах она сильней стократ.

– Белорусы – они какие? – задумался Улахович, и взор его затуманился. – 10 процентов активных. Потом болото. А потом 20 процентов вообще… наглецов. Эта страна новых людей не даст. Что имеем, с тем нам и работать. Они с виду спокойные, толерантные, лягу-прилягу. Но в каждом белорусе живет партизанщина. Заденьте их – и будет социальный взрыв. Тихо-тихо, потом р-р-раз – и с вилами на баррикады.

Кофейный автомат, гигантское блюдо пряников, толпа нервных людей с новенькими макбуками и вай-фай с паролем Zapravdu. Штаб демократического кандидата Татьяны Короткевич.

Она не политик. 38 лет, бывшая завотделением в минском райсобесе, муж – автослесарь. Биография чиста. Даже самый въедливый чекист не найдет на нее компромата. Потому, вероятно, и поставили ее бороться с Лукашенко от лица сил света. Нарядили в красивый шерстяной костюм, чтобы было, как в Европе. Речи написали тоже европейские.

– Я – голос тех людей, которым плохо, которые чувствуют несправедливость и хотят перемен! Лукашенко установил диктаторский режим, но активно имитирует демократию. У нас один путь: участвовать во всех политических кампаниях, чтобы набрать поддержку. Только тогда мы переломим ситуацию. А пока члены избирательных комиссий и так видят, кто победит. Они своими фальсификациями просто приукрашивают победу Лукашенко.

И Короткевич печально обвела кабинет глазами, серо-голубыми, как минское небо. Сама она рассчитывала минимум на 18 %, но была уверена, что «нарисуют» ей намного меньше.

– Двадцать лет у нас никаких дискуссий. «Послушай, – говорит белорус начальнику, – я работал на десять часов больше, заплати мне сверхурочные». А начальник ему: «Не нравится – уходи. Уезжай из страны». И уезжают. У каждого свой внутренний ресурс, чтобы быть гражданином. Я никого не осуждаю. Режиму выгодно, чтобы уезжали. Чтобы игнорировали выборы. Чтобы забыли о политике. Кому-то белорус кажется апатичным. Но белорус не такой. Он волнуется! Он ищет! Очень легко разбудить белоруса!

Короткевич немного похожа на учительницу литературы. Помощники ее впечатляют куда больше. К одному четырнадцать раз за полгода приходила пожарная инспекция, другого в день выборов вызвали на работу, куда месяц не вызывали. Третьего настоятельно просили не дергаться, просто не дергаться. Ничего нового. Как в России.

Уже второй кандидат обещал волнения и баррикады, и я пошел на баррикады.

– Ждем вас на пикете, будет здорово! – сказали в штабе Короткевич.

На пикете два безголосых пацана спели из Цоя, «Ляписа» и «Океана Эльзы». Компактная толпа лениво притопывала. Когда Короткевич вышла к народу, половина оказалась журналистами. А другая половина…

На Майдане таких называли «тихари». На вид – как русские бандиты девяностых. Одни одеты похуже, в спортивные штаны и куртки. Это добровольцы, провокаторы. Если надо, начинают драку, бьют витрины. Бегают плохо, опасны в группе. Другие – покрепче, пошире, в коже, с военной выправкой и с черной шапочкой-пидоркой на бритом черепе. Это профессионалы в штатском. Милиция и КГБ. Они никого не провоцируют. Просто ловят и лупят, когда настает время.

Я улыбнулся одному такому. Тот нахохлился, нахлобучил на шапочку капюшон и утратил грозный вид. Пикетчики допели что-то из Есенина и разошлись.

Сутки спустя там же, на площади Свободы, начался другой митинг – несанкционированное «Шествие национального флага». Потом написали: тысячи прошли маршем по Минску, не встретив сопротивления. На самом деле было их человек пятьсот, а вели их Николай Статкевич и Владимир Некляев, бывшие политзэки, звезды и жертвы 2010 года. Тогда Лукашенко одним махом прихлопнул оппозицию, дав протестующим от 15 суток до пяти лет. А тем, кто на свободе, только и осталось, что хлопать на площадях в ладоши.