Евгений Бабушкин - Библия бедных

Полная бриллиантовая огранка – 57 граней. Упрощенная, для мелких камешков – 17. Но даже такую не доверят автомату. Автоматически гранят лишь невидимую глазу часть бриллианта – восемь крупных граней, что образуют «шип».

– Автомат качества не дает!

Старое доброе недоверие работяги к машине. Впрочем, и правда – не дает. А человек, который дает настоящее качество, за годы труда и сам превращается в автомат. В приложение к гранильному станку «Гран-1». За смену на нем можно сделать несколько мелких камней. Или один повышенного качества – сертифицированный triple excellent. Он будет стоить, как зарплата огранщика за год. 57 граней в день. 22 дня в месяц. 12 месяцев в году.

– Камни часто лопаются. Цена может упасть в десятки раз. Один огранщик делал дорогой камень – 30 тысяч долларов. Он уже заканчивал работу. Камень лопнул на последнем клине. И вот он сидит и плачет. Понятно, это не его вина – камень был предрасположен, не выдержал нагрузки. Но это характеризует отношение. Люди чувствуют, что создают что-то. Болеют как за свое. Мне кажется, что у нас люди переживают за свое дело. Есть ответственность перед предприятием.

Я не верю в ответственность. Я верю в страх и геометрическую прогрессию. Два камня по полкарата стоят в два раза дешевле, чем один каратник. Масса – это все. И если потерял массу, если подшлифовал грань до неправильного уровня, то тебя оштрафуют. Не на стоимость бриллианта, конечно. Могут просто не выплатить часть премии. Три, четыре тысячи. Гуманно. Но для рабочего этот штраф дороже камня, который он все равно никогда не купит.

– Народ сидит на сдельной оплате. Лишний раз в туалет не сбегать. Вот и боятся.

Так шепнул старый огранщик. Хотя перешептываться запрещено. Ну, не то что запрещено, а просто нет на это времени.

– Бизнес растет там, где есть условия. Нельзя просто натыкать морковки в целину. Вот индусы – они же такими стали не за один год. Они сначала гранили мелочь на коленке. Никто всерьез их не воспринимал. Но в какой-то момент индийское правительство озаботилось проблемой: заняли кучу людей, организовали господдержку. Госбанки дали кредиты под низкий процент. Устроили несколько зон свободного перемещения товара. Нам тоже нужна полная свобода действий. Отсутствие контроля. Мы связаны лицензиями, согласованиями, недели на это тратим – а у них уходит пара часов. И теперь все яйца мировой огранки лежат в одной корзине. В индийской. Как же противостоять машине с миллионом человек огранщиков? Можем только выжидать. Выдерживать. Сжиматься.

На фабрике бриллиантов мужчин и женщин поровну. Но на проверке и оценке – только женщины. Дело не в тонком художественном чутье или других стереотипах про слабый пол. Все проще: не бывает женщин-дальтоников.

– Прохожу я стажировку. Нам показывают камень и говорят: седьмая группа с отчетливым желтым цветом и с хорошо заметными небольшими включениями. Мы целый день его вертели: ну где этот желтый цвет? Где включения? Видеть камни – это не всякий может.

Передо мною черный бархат и десять бриллиантов выложены в ряд. Диаметр двух крайних отличается в пять раз, масса в сто раз, цена в десять тысяч. Я вижу, что хрустальный шарик слева больше и красивей, чем сизый кругляшок справа. Но это все, что я вижу. Человек без подготовки даже не отличит синтетический бриллиант от настоящего.

– Рынок бриллиантов – дикий. Люди смотрят, какой пробы золото, но не понимают, что там у бриллианта на бирке. Многие производители играют с характеристиками. Взяли, завысили. Разница в одну группу цвета или чистоты приводит к повышению стоимости на 15 %. Камень 1,99 карата будет на 25 % дешевле, чем 2,00. А разницы вы вообще не увидите. Сертификат – вот что защищает западного потребителя и не защищает нашего. В Америке есть гемологический институт – GIA. А у нас покупатель радуется: ах, какой бриллиант за маленькие деньги!

Все думают, что на фабрике бриллиантов делают колье и сережки, и кольца с камнями по десять карат, чтоб жить долго и счастливо, как в Голливуде. На самом деле здесь делают просто бриллианты. Продают их международным дилерам, а те уже – ювелирным домам. 99 % бриллиантов – на экспорт. Оставшийся процент – в свое ювелирное производство.

Так завершается путь некрасивого твердого камня – от якутской земли до оправы из белого золота. Ювелиров мало, их закуток похож не на завод, а на мастерскую. Четверо дизайнеров переводят эскиз в 3D-модель. Дальше – реальная пластмассовая модель на прототайпере. Бородатый литейщик включает печь. На выходе – неказистая, как бы пластиковая штуковина: неполированное золото ничем не лучше неограненного алмаза. За дело принимаются полировщики, монтировщики и закрепщики. А потом девица в красивом платье красиво открывает витрину красивого шоу-рума, и я выбираю ракурс получше, чтобы сфотографировать кольцо с бриллиантом. На кольце ценник, на ценнике – шесть нулей. Экскурсия закончена.