Эмили Бликер - Крушение

– Это здорово, что вы с отцом были друзьями. Я вот ни о ком из своих родителей не могу сказать такого. Мой отец – священник, и я знаю, что он любит меня, но наверняка не гордится мной. Все, что я делала в жизни, для него было хорошо, но недостаточно. – Она зарывает пальцы ног в песок, кое-где на ногтях еще видны частички облупившегося розового лака.

– А что такое; может, в твоем прошлом есть приводы за наркотики и угоны автомобилей?

– Не-е-ет. – Она хихикает. – Папа хотел, чтобы я вышла за Майка Хеншо, младшего пастора нашей церкви, и стала пасторской женой. Я старалась, честное слово, старалась. Но ничего у нас с ним не получалось. – Она снова устремляет взгляд на воду, и на ее лице уже не видно и следа веселья.

– Бедняга Майк наверняка был разочарован.

– Вряд ли. Он потом женился на девушке, с которой познакомился в миссионерской поездке – через год после того, как я пошла к алтарю с Джерри, – и теперь у него шестеро детей и своя церковь в Теннесси. Я не могла бы дать ему такого счастья. А папа считал меня эгоисткой.

– Тут дело не в эгоизме. Просто твой папа хотел обменять тебя на кого-то другого, как неудачную покупку в «ИКЕА». – Я останавливаюсь, чувствуя, что мой голос начинает дрожать от гнева.

– Наверное. – Она прикусывает себе щеку. – Как бы там ни было, я давно научилась жить с этим и больше не истязаю себя из-за того, что он обо мне думает. И потом, когда у меня родились Джош и Дэниел, дела пошли лучше. По крайней мере, теперь моим родителям есть на кого направить свою энергию.

– Ты должна познакомить меня с ними. Увидишь, поговорив со мной, они начнут благодарить свою счастливую звезду за то, что у них такая дочь.

– Ха-ха. Вот тут ты ошибаешься. – Она склоняет голову на бок и окидывает меня оценивающим взглядом. – Моим родителям ты понравился бы. Ты веселый, образованный, а главное, без определенных религиозных взглядов. Так что папе ты был бы как раз по вкусу, как… как домашнее мороженое.

– Вау, но это же здорово… или нет?

– Да, только предупреждаю заранее: он точно будет называть тебя Давидом, как Джоша всегда зовет только Джошуа. У него страсть к библейским именам. Профессиональная деформация.

– Давид, значит? Это тот, который в истории с Голиафом? – Я морщу нос.

Она кивает.

– Ага, тот самый. Только он не просто убил великана. После он стал одним из величайших царей Израиля и отцом другого великого царя – Соломона. Папа говорит, что линия родства Иисуса восходит к его колену, так написано в Ветхом Завете. – Тут она понижает голос, словно хочет открыть мне невесть какой секрет. – Так что он – большая шишка.

– Ну, тогда я попрошу вас с Кентом отныне обращаться ко мне «Ваше величество».

– Да, размечтался. – Она легонько шлепает меня по руке.

– Нет, мне правда нравится, как это звучит. Царь Давид. ЦАРЬ Дэвид. – Я стараюсь придать своему голосу полноты и звучности, как, на мой взгляд, подобает царю. Лиллиан морщится от смеха. – Твоему отцу понравилось бы, даже если тебе не по вкусу.

– Нет, скорее он назвал бы твое поведение «кощунством и святотатством», – эти слова она произносит торжественно, словно имитируя отцовскую манеру. – Но серьезно, Дэвид, – вздыхает она, – мне кажется, это имя тебе идет. – Она слегка надувает губки, и я представляю, как касаюсь их своими. «Господи, Дейв, держи себя в руках».

– Если ты будешь звать меня Дэвидом, то я буду звать тебя Лили.

– Что ж… это имя мне нравится, – говорит она и начинает убирать волосы с плеч. – Теперь у нас есть наши островные личности, тайные личности. Здесь ведь мы уже не те люди, что прежде, так почему бы не сменить и имена?

– Отличная идея, так и сделаем. Лили, – говорю я и протягиваю ей руку, словно для приветствия. Она берет ее и дважды встряхивает, прежде чем выпустить.

– Ну что ж, Дэвид, раз с этим покончено, может, научишь меня разделывать рыбу? – Лили говорит это, стоя на коленях с нетерпеливым видом ребенка, у которого сегодня день рождения и которому не терпится заняться своими подарками.

– Конечно, научу, если ты правда этого хочешь. – Я очень надеюсь, что это так, тогда у меня будет шанс провести с ней еще какую-то часть дня, и время пройдет быстрее.

– Конечно, хочу. – Она встает, обтирает ладони об ноги. – У тебя нож с собой?

– Да, вот он. Можем почистить ее вон там, у скал. – Моя рука ощупывает правый передний карман брюк, убеждаясь, что нож там. Я постоянно ношу его с собой, никогда и нигде не оставляю. Но сегодня в моем кармане лежит кое-что еще, и об этом я хочу прямо сейчас поговорить с Лили. – Кстати, у меня есть для тебя подарок – подойди сюда и сядь, ненадолго. – Я ловлю ее за кончики пальцев.