Эмили Бликер - Крушение

Тут мне уже стало страшновато, и я, вспомнив о слышанном на канале «Дискавери» акульем бешенстве, которое нападает на этих рыб во время кормежки, стал потихоньку отступать от места их пиршества, не желая, чтобы мои ноги стали его частью. Я лишь тогда решился повернуться к кипящей воде спиной, когда уже совсем вышел на сушу, причем мое сердце колотилось, как молот.

– Акулы! В воде. Не входи, – задыхаясь, выговорил я. Лиллиан вскочила, забыв о циновке, которую плела, и побежала мне на встречу.

– Акула? О, Дейв… Она тебя не укусила? – Ее руки летали по моему телу, ища следов укусов или крови.

– Что еще за акула? – Кент выскочил из-за деревьев с ножом в руке.

– Не одна, их много. Там, в лагуне. – Я уже отдышался.

– Погоди. – Он поскреб вечно шелушащуюся лысину на макушке. – Ты про ту серую мелочь, что ли?

Я кивнул.

– Они сорвали рыбу прямо у меня с копья.

Кент громко хохотнул.

– Вот же черт… Ну, ты и девчонка. Да они тебя не тронут. В другой раз смело ткни ей копьем прямо в морду, вот тогда тебе будет чем похвастать. – С этими словами он сунул нож в карман и потопал по каким-то своим делам назад, в джунгли.

– Иди сюда. Сядь. – Лиллиан подвела меня к полусгнившему стволу поваленного дерева, которое лежало совсем рядом с водой; она называла его нашим рыболовным бревном. – Кент поймал сегодня утром много крыс, так что на день-другой можно просто забыть о рыбе, ладно?

– Ладно, – согласился я.

Потребовались два дня и изрядная порция унижений со стороны Кента, на которые он, надо признать, никогда не скупился, чтобы я, наконец, осмелился снова войти в воду. На берег я ушел еще до рассвета, чтобы, в случае чего, никто не стал свидетелем моей неудачи, но, шагая по пляжу со свежим бамбуковым копьем через плечо, я вдруг услышал легкие шажки сзади. Лиллиан.

Она сказала, что хочет еще раз пройтись по скалам, хотя накануне набрала столько улиток, что их с лихвой хватило бы на день, по крайней мере, а то и на два. Я притворился, будто не понимаю, что улитки – лишь предлог, и что она идет со мной только потому, что переживает. Мне пришлось долго убеждать себя в том, что ее забота скорее льстит мне, чем выставляет меня в дурном свете, как слюнтяя и тряпку.

И, как это всегда бывает с Лиллиан, ее присутствие оказалось незаменимым. Стоя на скалах, откуда вся бухта видна, как на ладони, она сообразила, что может отслеживать оттуда передвижение косяков рыб и серые акульи тени. В результате она смогла убедить и меня, и даже Кента в том, что рыбачить эффективнее по двое, и мы ввели своего рода сменный график – один человек с копьем в воде, другой – на скалах, высматривает добычу.

Сегодня как раз моя любимая смена. Мы с Лиллиан прекрасно работаем в паре. Когда наверху она, я знаю, что моей жизни ничто не угрожает. Конечно, Кент умелый охотник, и когда копье в его руках, мы получаем больше пищи, но я не доверяю ему ни на грош. Когда на скалах дежурит он, я не могу сосредоточиться на рыбе и все время обшариваю взглядом воду вокруг себя – я не уверен, что Кент предупредит меня, даже если в лагуну заплывет акула размером с ту, что показывают в фильме «Челюсти». А когда с ним рыбачит Лиллиан, я всегда стараюсь найти себе дело поближе к пляжу, не доверяя ее безопасность его отнюдь не неусыпному контролю.

Лиллиан наверху громко вскрикивает. Вытянувшись на цыпочках, она отчаянно машет руками. Я, щурясь, вглядываюсь в ее ладони. Если она видит акулу, то складывает ладони пальцами вместе и поднимает их к небу. Если в лагуне большой косяк рыбы, она держит ладони параллельно друг другу и наклоняет их то в одну, то в другую сторону. Я надеюсь на рыбу, но готовлюсь к тому, что вокруг меня вот-вот закружат серые тени.

Я не успеваю еще раз обернуться и проверить сигнал, когда на меня выскакивает большой косяк желтых рыбин. Это тунцы. Они громадные. Острые костлявые плавники на спинах придают им сходство с акулами, да и ведут они себя почти также агрессивно, только у этих ребят нет зубов.

Обычно тунцы не подходят к острову так близко, хотя Кент уже не первую неделю твердит нам, что некоторые их виды буквально выбрасываются на берег во время муссона. Но мне не хватает времени разозлиться на его правоту.

Я стою, высоко подняв копье, изготовившись к нападению. Ускоренный курс по ловле рыбы копьем оставил у меня в памяти лишь одно правило – бить надо часто и быстро.

Рыбины окружают меня со всех сторон, касания их плавников щекочут меня под коленками, а я бью копьем так часто, словно вместо руки у меня шкив швейной машинки. Вода кипит вокруг моего копья, когда оно без единого всплеска пронзает ее поверхность.