Эмили Бликер - Крушение

Когда ко мне подбегает Лиллиан – глубина вокруг меня достаточная, так что вода заливается в бюстгальтер ее купальника. На конце моего копья бьется и трепещет огромная золотистая рыба. Она такая массивная, что копье гнется под ее весом, готовое переломиться.

– Это было восхитительно! – с трудом выдыхает она – пробежка со скал в море совсем лишила ее дыхания. – Ты был прямо как ниндзя. Кент умрет от зависти, когда увидит это.

Мой рот разъезжается в такой широченной улыбке, что у меня начинают болеть щеки.

– Сам удивляюсь. Мне кажется, со мной случился небольшой приступ амнезии, потому что с того момента, когда ты запрыгала и завопила там, на скалах, у меня все как в тумане.

Метнувшись ко мне так, что сила прыжка едва не выбросила ее из воды, Лиллиан схватила меня за руку с копьем.

– Пойдем отсюда, человек по имени Борн [6]. Ты только что убил рыбу, и не хуже меня знаешь, что особенно привлекает акул.

– Не беспокойся так. – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно; мне не нравится, что Лиллиан, видимо, считает меня нюней, но едва она поворачивается ко мне спиной, я тревожно оглядываю поверхность воды за нами. Ф-фу, слава богу, никаких плавников…

Мы выбираемся на берег, и Лиллиан падает в изнеможении. Песок облепляет ее мокрые, бронзовые от загара ноги там, где они выходят из коротко обрезанных джинсов. Я стряхиваю еще живую рыбу с копья на песок и сам, выдохшийся, но счастливый, опускаюсь рядом.

– М-м-м-м… я уже чувствую вкус этой рыбы. Ее мяса хватит на всех – великолепно. – И она стряхивает крупные капли со своих завязанных в хвост волос.

– Я ее поймал, значит, мне и пробу снимать. А там еще поглядим, достанется вам что-нибудь или нет.

– Но ведь я спасала тебя от акул, значит, мне тоже кое-что причитается. А Кент пусть доедает вчерашних улиток. – У нее чуть приподнимаются брови, как всегда, когда она принимает мою игру.

– Ага, отличная мысль, ему наверняка понравится. – Я поднимаю гладкую белую ракушку, которую бросает мне под ноги волна, и начинаю тихонько поглаживать ее пальцами. – Только, знаешь, ты лучше сама скажи ему про ракушки. Меня-то он точно убьет, если я попытаюсь лишить его еды. Особенно свежей рыбы.

– Ладно, скажу. – Ее глаза вспыхивают стальным блеском. – Я его не боюсь. А знаешь, я ни еще разу не слышала, чтобы он назвал меня по имени. Вечно зовет меня то «курочка», то «детка». – И Лиллиан морщит нос, как будто от этих прозвищ плохо пахнет.

Я ложусь на бок, чтобы лучшее ее видеть. Она глядит на меня из-под согнутой в локте руки, щурясь от солнца.

– Я думаю, все дело в твоем имени. По-моему, он терпеть его не может.

– Мое имя? Это он тебе сказал?

– Да, кажется, я что-то такое от него слышал.

Лиллиан смеется, зарывая пальцы в гриву волос, ее глаза отливают теперь синевой океана. Сейчас она так же красива, как в тот день, когда я впервые увидел ее в салоне самолета. Я тоже запускаю ладонь в свои одичавшие кудри. Улетая из Калифорнии, я поленился сходить в парикмахерскую, и вот теперь пожинаю плоды. Из-за черной свалявшейся массы волос на голове и жесткой бороды на лице я чувствую себя настоящим йети.

– Тебе оно даже не идет. Лиллиан… У меня дома тебя наверняка звали бы Лили [7].

– Правда? Лили? Почему ты так уверен?

Слава богу, то время, когда я терял дар речи при одном взгляде на нее, давно прошло, но и теперь еще, когда мы с ней вдвоем и разговариваем о чем-то по-настоящему, я начинаю прятать глаза и чувствую, как у меня колотится сердце. Вот и сейчас я внимательно рассматриваю песок, надеясь успокоить свой пульс.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но мой отец был флористом. В детстве я провел уйму времени в его магазине, «Зачарованный цветочник» он назывался. – Даже сейчас я невольно закатываю глаза – всегда терпеть не мог это название. – А лилии, любые, вообще были его любимыми цветами. Вот поэтому я и думаю, что тебя он наверняка называл бы Лили.

– Знаешь, мне это даже нравится. – Она задумчиво постукивает себя пальцем по передним зубам. – Х-м-м-м, Лили… Познакомь меня с отцом, когда мы вернемся домой. Он научит меня делать букеты, а я за это разрешу ему звать меня Лили. – Мы часто говорим с ней о том, что будет, когда мы вернемся домой, строим планы.

– Я бы с удовольствием. Он был лучшим человеком в мире. Но несколько лет назад он умер.

– О, мне так жаль, Дейв. Я не хотела…

– Да нет, ничего, всё в порядке. – И я отмахиваюсь от назойливого горя. Я вообще держу его подальше, за закрытой дверью. И уж конечно, не собираюсь выпускать его на свободу здесь, где оно будет только отвлекать и растравлять меня. – Пять лет уже прошло. Хотя мы были с ним очень близки. Мать ушла от нас, когда мне было три, так что вначале у меня никого, кроме него, и не было. – Я снова сажусь и черчу круг на нетронутом песке перед собой. – Даже хорошо, что он не дожил до этого дня; представляю, как бы он сейчас мучился.