Эмили Бликер - Крушение

– Кент, пусти.

Но он, не обращая внимания на мои слова, подтягивает меня все ближе. Взяв прядь моих наполовину просохших кудрей, начинает медленно наматывать ее себе на палец, пока она не закрывает его от основания до кончика блестящим красноватым чехлом. Потом выдергивает свой палец, так что накрученные на него волосы повисают локоном идеальной формы, подносит его к носу и шумно втягивает воздух.

– Хорошо пахнешь, – ворчит Кент. – Очень хорошо.

Оставив в покое мои волосы, он берет меня за руку уже двумя руками и тянет на себя так, что мои ноги проезжают по песку, а мое тело оказывается вплотную прижатым к его телу. Носом он утыкается мне в шею и снова принюхивается.

Мне хочется бежать, но тело не слушается меня, и я застываю, как опоссум, который надеется, что враг уйдет. Но, когда его губы касаются моего уха, и я чувствую его сырое жаркое дыхание, мне становится по-настоящему страшно.

– Я сейчас не сплю, Кент. Пусти меня немедленно, не то в одну прекрасную ночь, когда спать будешь ты, я суну тебе змею в штаны, – говорю я ему с угрозой. – И это не эвфемизм.

Кент выпускает меня так резко, что его даже относит чуть назад, и он едва не падает. Странно видеть его таким ошарашенным.

– О чем это ты, сучка? А ну, беги домой, к папочке, расскажи ему, что в лесу прячется монстр. – Его рука ложится на рукоятку ножа, который он носит, заткнув для удобства за пояс шортов. – Только не вздумай показывать на меня пальцем.

Я снова обхватываю себя руками, когда Кент, в последний раз обшарив взглядом мое почти нагое тело, разворачивается и вперевалочку уходит, ворча что-то себе под нос. И вот тут до меня доходит, что хищник, прячущийся в глухих углах нашего острова, – это вовсе не животное, это Кент. Убедившись, что он ушел, я не даю себе ни секунды на размышления. Я хватаю наши пожитки и удираю от опасности так быстро, как только могу, во второй раз за день, только на этот раз эта опасность настоящая.

Влетев через пару минут в лагерь, я стрелой проношусь мимо Дейва, не говоря ни слова. Огонь тлеет, четыре тощие рыбки выпотрошены и надеты на тонкие прутики для жарки. Швырнув узел с перепачканным бельем на песок у входа в наше жилище, я смотрю, в какую сторону дует ветер. Встаю у огня с подветренной стороны и, раскинув руки, стою так, пока горьковатый запах дыма ласкает мне кожу, пропитывает волосы и стирает въедливый аромат сирени, который преследовал меня всю дорогу от пляжа.

Настоящее

– Выживать – насколько это легко на необитаемом острове? – любезным тоном спросила Женевьева. Слава Богу, успокоилась. Наконец-то безопасная тема.

– Совсем нелегко. Я вообще не понимаю, как люди жили до всех этих мобильников, замороженной еды и электричества. – Дейв тихонько усмехнулся. Людям всегда нравилось слушать о том, что они ели на острове, как спали, из чего строили укрытие. Ах, если б только они знали, что сильнее всего их мучил на острове не голод, а сама человеческая природа…

– Расскажите нам о своем доме, об острове. Какой он? – Журналистка шевельнула уголком рта – насколько Дейв понял, это должно было означать улыбку.

– Совсем маленький, всего мили две-три в окружности. Там растут плодовые деревья, есть лагуна, где много рыбы, в джунглях источник – вода вытекает между камнями и образует небольшой пруд. Нам страшно повезло, что на таком крохотном островке вообще нашлась пресная вода. – Дейв испытывал непонятное ему самому чувство гордости, описывая место, где они провели столько времени. Оказывается, говорить правду куда интереснее, чем лгать.

– Как вам удалось превратить этот островок в место, пригодное для обитания? Какие у вас там были удобства? – Женевьева неслась по списку со скоростью света, но Дейв не торопился – он тщательно обдумывал каждый свой ответ, наслаждаясь ощущением безопасности, которое давала ему эта часть разговора.

– Мы построили шалаш из бамбуковых стволов и пальмовых листьев. Для гидроизоляции использовали разрезанный на куски плот. Из обрезков, которые не пошли на шалаш, Кент соорудил хитрую систему водосбора, которой мы пользовались, пока не нашли пруд. На скалах было полно улиток, мы собирали их и ели, а иногда, когда нам особенно везло, ловили рыбу копьем.

При этих словах лагуна целиком всплыла в памяти Дейва – он вспомнил, какого оттенка была ее вода, вспомнил каменные гребни на берегу, среди которых они искали улиток, остерегаясь ядовитых водяных змей; вспомнил пляж, сверкающий и белый, точно лакированный поясок на синеве бесконечной водяной юбки.