Эмили Бликер - Крушение

Я беру с камня свои еще не досохшие трусики и натягиваю их на себя прямо в воде; эластичные бежевые кружева поверху все еще довольно ловко льнут к моему телу. Я уже поправляю вторую бретельку лифчика, как вдруг в окружающих меня джунглях раздается треск. Похоже, как будто под чьей-то ногой треснула ветка, причем близко, пугающе близко. На острове полно разных тварей, к которым я никогда не привыкну, – змей, ящериц и крыс… особенно крыс. Список проносится у меня в голове так быстро, что я даже не успеваю следить за ним.

– Алло! Здесь есть кто-нибудь? – Голос эхом возвращается ко мне, хотя я и говорю шепотом.

Тихо, стараясь не плеснуть, выхожу из пруда на шелковистую грязь берега и на цыпочках крадусь к полосе деревьев, из-за которой долетел звук. Вообще-то мне совсем не хочется знать, что это было, но я чувствую, что должна это выяснить. И тут снова слышу этот хруст – теперь я уверена, что-то большое пробирается через кусты. Я прячусь за ствол баньяна. Наверное, я бы даже залезла на него от страха, не будь его кора гладкой, а самая нижняя ветка – футах в восьми над моей головой.

До меня доносится глухой удар и какой-то рык – не совсем звериный, но и не вполне человеческий. Ко мне приближается что-то очень крупное. Мы пока не встречали на острове хищников, но это не значит, что их здесь нет. Разворачиваясь на цыпочках, я прыгаю в черную воду, плыву к скале, прячу туалетные принадлежности, потом возвращаюсь к камню, быстро сгребаю с него недосохшее белье, свои кроссовки и завтрак. Перебросив узел за левое плечо, босиком бегу через лес, к пляжу.

Наконец последний лиственный барьер, отделяющий меня от открытого пространства, остается позади. Я выбегаю на пляж и, часто дыша, падаю в изнеможении на песок.

– Что это было? – шепчу я себе, стоя в песке на четвереньках.

– Что – это? – раздается рядом низкий мужской голос.

Я судорожно поднимаюсь на ноги и вижу Кента – он идет ко мне по пляжу. На нем его обычная одежда – то есть драные шорты и полное отсутствие рубахи; в руке копье. Короткие светлые волосы отросли за то время, которое прошло с момента катастрофы, но они не лежат ровно, а иголочками торчат во все стороны, отчего лысина на его макушке становится еще заметнее.

«Ой, это же просто Кент». Мое сердце возвращается к своему обычному ритму.

– Я не знаю. Я стирала белье и вдруг услышала этот звук. Что-то громко трещало в лесу, оно шло ко мне. Мне показалось, что это был большой дикий зверь.

Кент смотрит на меня, скептически приподняв белесые брови и сложив руки на голой волосатой груди.

– И как же он выглядел, этот таинственный зверь?

– Не знаю, я не стала дожидаться, пока он появится; но, что бы это ни было, оно было большое и двигалось стремительно. – Теперь, когда мое дыхание почти пришло в норму, говорить уже гораздо легче. – Может, это был дикий кабан или свинья, как ты думаешь?

– Не знаю, может быть. – Кент пожимает плечами, вскидывает копье себе на шею и локтями зацепляет его за оба конца. – Значит, ты поэтому стоишь на пляже мокрая и в одном белье? – Он с головы до ног меряет мое почти голое тело взглядом. – Наша Красная Шапочка испугалась Злого Волка, так?

Я обхватываю себя руками, внезапно осознав свою близость к наготе. В море я плаваю так все время, но здесь, когда я стою перед ним одна-одинешенька, чувствуя на себе его плотоядный взгляд, видя, как расширяются его зрачки, мне поневоле хочется прикрыться. Я краснею от смущения так быстро, что у меня выступают слезы. Я стараюсь их сдержать. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу, не хочу показывать ему свою слабость.

– Тебе обязательно быть такой скотиной, Кент? Мог бы хоть чуточку посочувствовать.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть свое лицо, и озабоченно склоняюсь над узелком с бельем, полным песка. Манго – часть моего завтрака – вылетел из свертка и откатился к морю, где им теперь играет волна. Я иду за ним так, словно это последний фрукт на планете, но ничего не вижу – кувыркающийся в пене манго расплывается у меня перед глазами из-за слез. Однако я все же вылавливаю плод и уже обтираю его пальцами, когда ладонь Кента вдруг ложится на мою руку, и он рывком ставит меня на ноги.

– Не надо закатывать истерику, я не имел в виду ранить твои нежные чувства.

Он держит меня крепко, его давно не стриженые ногти оставляют белые полукружья на моей коже. Он тянет меня к себе до тех пор, пока волосы на его груди не начинают щекотать мне предплечье. У него так воняет изо рта, что меня едва не выворачивает наизнанку, и я даже радуюсь, что еще не съела свой завтрак. Я пытаюсь вырвать руку из его лапы, но он держит меня, будто железными тисками.