Ольга Покровская - Полцарства

Брат покачал головой, указывая взглядом на Пашку. Ася поняла его жест и, помолчав, проговорила совсем тихо:

– Ребята, простите нас!

– Кого вас-то? Вас кого? Ты, что ли, виновата? Дурочка ты! – сказала Татьяна.

– Ладно, пошли уже, – скомандовал Пашка и, приоткрыв дверь, заглянул в домик.

– Агнеска! – сказал он притаившейся под диваном собаке. – Я сейчас вернусь. Слышишь? Провожу – и за тобой!

– А где Марфуша с Гурзуфом? – спохватилась Ася.

– Их Лёшка взял, – отозвался Саня.

– Как это – взял?

– Взял к себе жить. Сказал, дядя Миша ему завещал.

Ася в изумлении посмотрела на брата и вдруг улыбнулась.

– Ох, как это хорошо! Как хорошо, правда? – любовно оглядывая друзей, воскликнула она. – Ну, Гурзуф ему жару задаст! Но это и хорошо – меньше тоски останется! Правда ведь? А потом я с ним поговорю, попрошу, чтоб не держал зла. Сейчас нельзя – вдруг он не так поймёт, обнадёжится. Может быть, через месяц? Или даже лучше осенью?

За вычетом Гурзуфа с Марфушей, в Наташкин посёлок предстояло отвезти только двух собак – Щёна и Чуда. Агнеску Пашка собирался забрать к себе – в расчёте, что собачья шерсть никак не повредит деду. Ну а если вдруг повредит – придётся везти Агнеску к трём оставшимся инвалидам – Василисе-падучей, Норе-эрделихе и Тимке-безлапому. Пока не вернётся Курт, Саня уводил их к себе.

Подхватили сумки и остановились посередине двора. Никто не решался двинуться первым, поскольку не знал наверняка, каков статус покидаемой ими земли. Полцарства – что это было? Дворик возле шахматного павильона, или община верующих, или, может, родина?

– Ну, с Богом! – наконец проговорил Саня, но не успел сделать и пары шагов, как раздался небесный гром. Это зазвенел обычным старомодным звонком Асин телефон в сумке.

Цифры, высветившиеся на экране, были чужие, но Ася чутьём узнала звонившего.

– Стойте! – крикнула она, мигом порозовев. – Подождите! Это они! – И, отбежав в сторону, ответила на звонок.

Это была та самая милая пара, из-за которой Ася грозилась перестать верить людям. Оказалось, что барышня прособиралась, когда же наконец приехали на ярмарку, у самого входа в парк их застиг дождь.

– Ну что, сейчас можно подъехать? – спросил парень строго, словно это по Асиной вине грянул вчерашний ливень.

– Распрягай, ребята! За Василисой едут! – крикнула Ася и, весело подскочив, отстегнула поводки у Щёна и Чуда. Почуяв волю, они радостно засуетились, ткнулись носами в руки освободительницы. Ох эти мокрые собачьи носы! В них талая весна и намёк, что когда-нибудь и мы тоже снова станем невинными! Ася потрепала обе морды – глаза, уши и крепкие лбы жёлтого Щёна и бурого Чуда.

Пока Ася с Татьяной и Наташкой гладили и причёсывали предназначенную к удочерению Василису, Пашка, сидя на качелях, спиной ко двору, ковырял ножом кусок древесины – сучок засохшей яблони.

– Паш, ты же рад был сегодня, когда проснулся! – твердил ему Саня. – Ничего не изменилось. У Курта своя судьба. А ты действуй, как решил. Не поддавайся! – И чувствовал, что ни одно его слово не попадает в цель.

Асины герои явились полчаса спустя, с неожиданно взрослым печальным мальчиком лет десяти. При виде собак его глаза загорелись. Он улыбнулся и стал похож на мать.

Погружая изящные каблуки во влажную землю, рыжеволосая барышня подошла к Василисе и склонилась. Собака обнюхала её руки и колени, а затем потянулась носом к глазам, принюхалась к трепещущим ресницам.

– Ой! – рассмеялась барышня.

Ася нахмурилась было в ответ на этот беспечный возглас, но вдруг заметила слёзы, зацепившиеся за ресницы, как дождь за ветки орешника. Раньше у барышни уже были питомцы, она о них тосковала.

– Пойдёшь к нам жить, Василиса? – сморгнув слезинки, пропела она и тонкими пальцами погладила длинную, охотничью морду собаки.

– Не гони, дай подумать! – сказал её муж, строго и пристально глядя на Василису, словно желая разглядеть предстоящую им совместную жизнь.

– Нет, ну а что тут думать? – заволновалась барышня. – Иди вот сюда, присядь!

Парень сел на корточки перед собакой и протянул ей раскрытую ладонь. И у него она тоже обнюхала руки и лицо. Ему было щекотно от собачьих усов – он фыркал, но терпел. Тут подбежал мальчик, прежде робевший, и процедура знакомства повторилась.

– Нет, ну ты посмотри! Разрез глаз, носик тоненький какой! Прямо на меня похожа! – продолжала уговаривать барышня.

Парень опустил голову, выключившись на миг, глубоко уйдя в себя. Несколько секунд он не слышал жену, а затем улыбнулся широко, щедро: