Арина Теплова - Лесной князь

– Меня пригласил на бал Ваш дядя. Я лишь выразил своим визитом свое почтение.

– Вы могли бы отказаться, – нервно заявила Катя, чувствуя, что Левашов, что-то не договаривает. Отчего он никак не поймет, что она не хочет общения с ним?

– Екатерина Васильевна Вы не справедливы ко мне. Чем я заслужил столь суровые слова? – произнес он печально и с тоской посмотрел в ее яркие озера глаз.

– Я же просила Вас оставить меня в покое и не искать встреч со мной, – уже устало произнесла девушка, нервно обмахиваясь веером.

Холодность девушки вызвала в Левашове смешанные чувства досады и желания. На краткий миг он представил, что Катюша его жена, они в его доме на Садовой улице и гости приехали к ним на семейное торжество. Это картина показалась молодому человеку, так заманчива и привлекательна, что в его голове нарисовался образ его дальнейших действий.

– Отчего Вы так жестоки со мной Екатерина Васильевна? – спросил глухо Левашов, страстно взирая на девушку с переливающимися темными волосами.

Катя уже раздраженно выпалила:

– Извините. Меня ждет Дарья Гавриловна.

Проворно отойдя от Левашова, Катюша быстро подошла к Нелидовой и, отпросившись у тетушки, покинула это шумное собрание, более не в силах выносить все этих неприятных людей, которые уже до предела разбередили ее нервы.

– Даже не знаю, что и делать, – нахмурившись, заметил Петр Иванович, обратив взор на Михаила Илларионовича Воронцова, сидящего в бархатном кресле напротив него. Мужчины находились в кабинете Нелидова вдвоем и, потягивая вино, разговаривали. Сегодня во время бала канцлер попросил об уединенном разговоре и Петр Иванович польщенный таким вниманием, всю трапезу и весь оставшийся вечер пытался всеми силами угостить гостю. После ужина мужчины проследовали в кабинет Нелидова, и теперь Петр Иванович невольно жаловался графу о том, что никак не может найти жениха для племянницы.

– Вы могли бы подобрать своей племяннице более выгодного жениха, – заметил вдруг Воронцов.

– Да где ж его найти? Ваш братец, благодетель то мой Роман Илларионович, посоветовал мне искать среди богатых дворян. А вот видите что вышло. Тот разбойник то, что спас Катьку в лесу, обесчестил ее. Так теперь едва приличные женихи узнают, что она не дева, так сразу же и отказываются обручаться с ней. Вот какое досадное обстоятельство.

– Вы не правы. Я знаю одного, которого это Ваше досадное обстоятельство не пугает, – загадочно заявил канцлер.

– И кто же это?

– Правда, он не молод, но весьма уважаемый человек. У него еще достаточно сил и он сможет составить счастье Екатерины Васильевны. Он вполне сможет обеспечить Вашу племянницу, и она ни в чем не будет нуждаться. Поверьте мне, она не пожалеет.

– Ну и кто же это? – уже занервничал Нелидов.

– Он перед Вами, – глухо и тихо сказал граф.

Некоторое время Нелидов сверлил ошарашенным взором канцлера, и лишь через некоторое время выдохнул:

– Вы хотите сказать, что Вы сами хотите жениться на Екатерине, многоуважаемый Михаил Илларионович?

– Да, – кивнул мрачно Воронцов, нервно закрутив в руке набалдашник своей трости, обсыпанный бриллиантами. Граф сидел в напряженной позе напротив Нелидова и мрачно сверлил Петра Ивановича темным взглядом. – Что же я, по-Вашему не могу вновь захотеть жениться?

– Да нет, Михаил Илларионович драгоценный Вы мой, – воскликнул Петр Иванович. – Кончено же можете! Просто я не думал, что Вы к Катерине посватаетесь теперь.

– Я не пойму чем Вы недовольны Петр Иванович? – недовольно буркнул Воронцов, которого этот разговор нервировал. Он чувствовал, что показывает перед этим недалеким прихвостнем Нелидовым свою слабость и это ему совсем не нравилось. И граф пытался скрыть свои истинные горячие страстные желания относительно этой соблазнительной девчонки, мысли о которой не выходили из головы у Михаила с того самого дня, как она появилась у него в особняке два месяца назад, разыскивая его племенника. Воронцов пытался придать своему лицу более безразличное выражение. Хотя на самом деле в его душе теперь бушевал такой яростный пожар к этой своенравной нимфе, что даже на его лбу выступила испарина. Граф неистово жаждал видеть эту голубоглазую малышку у себя во дворце; хотел наряжать ее, выполнять ее капризы, любоваться ее гибким станом в изысканных туалетах, а по ночам прижимать ее нежное изящное тело к себе и вновь чувствовать себя молодым как когда–то давно. Сейчас разница почти в тридцать лет с девушкой уже не пугала Воронцова, ибо его сердце при упоминании имени Катюши билось словно ретивое. – Вы же сказали, что господин Левашов испугался. Так и радуйтесь. Вам не достался такой неприятный зять. Ведь я то могу дать Вам за Екатерину Васильевну эдак двести или триста тысяч золотом.