Арина Теплова - Птичка

– А матушка?

– Она отъехала. Но к обеду обещалась быть, – ответил Демьян.

– Хорошо. Прикажи приготовить ванну.

– Слушаюсь Ваше благородие.

Дмитрий кивнул, и быстро направился вверх по лестнице. Его желание немедленно объясниться с предметом своих желаний нарастало с каждым твердым шагом, который он делал по парадной лестнице. Подойдя к двери спальни Аглаи, которая была закрыта, молодой человек уже положил свою ладонь на дверную ручку, как вдруг замер, почувствовав, как с волос по виску течет холодная вода. Он тут же убрал руку с ручки двери и взглянул на себя вниз. Его взгляд отразил мокрый грязный мундир и сапоги, голенища которых были испачканы вязкой серой глиной. Подняв руку, Скарятин невольно провел рукой по щеке и волосам, отметив многодневную щетину и растрепанные мокрые волосы. Да вид его был явно не приемлемый для встречи с обожаемой женщиной. Поджав недовольно губы, Дмитрий поплелся в свою спальню. Здесь дворовые уже таскали воду в большую мраморную ванну и Дмитрий, хмурясь, начал стягивать с себя мокрый мундир. Он решил принять ванну и привести себя в порядок. А уж затем направиться в заветную комнату, которая была всего через дверь от его спальни.

Спустя час, приняв ванну, и едва надев на себя бриджи и рубаху, Скарятин ощутил, что его тело ломит от чудовищной усталости. Давала о себе знать обратная безумная дорога, во время которой он спал лишь пару ночей. Словно в гипнозе он подошел к высокой кровати и упал на нее без сил. Через миг он заснул крепким спокойным сном.

Солнце освещало вечерним золотым светом просторную комнату, когда Дмитрий открыл глаза. Дождь видимо окончился и теплый свежий воздух врывался в комнату через приоткрытое окно. Мгновенно проснувшись, он встал и взглянул на часы. Половину пятого вечера отражали стрелки каминных часов.

– Вот досада, – пробубнил он себе под нос, понимая, что проспал в беспамятстве более шести часов подряд. Он начал проворно одеваться, и уже через четверть часа почти вылетел из своей спальни, на ходу застегивая верхние пуговицы на темно-синем сюртуке. Каждая минута вдали от Аглаи казалась ему проведенной впустую.

Порывисто открыв дверь в комнату Глаши, он увидел, что комната в оливково-золотистых тонах пуста. Странная необитаемость спальни лишь на миг вызвала у него недоумение, но Дмитрий тут же выйдя в холл, направился по лестнице вниз. Войдя в синюю гостиную, он сразу же наткнулся на Веру Кирилловну, которая поправляла локон, стоя перед большим зеркалом. В вечернем изысканно-кричащем наряде ярко алого цвета с золотой тесьмой, Скарятина выглядела, как дама, собравшаяся на бал. Маска, которую она крутила в руке навела молодого человека на мысль, что мать едет на маскарад.

– Митя! – воскликнула Скарятина, увидев отражение вошедшего сына в зеркале. Небрежно бросив маску на камин, она приблизилась к Дмитрию и с радостью приникла к его груди. Он же в ответ обнял Веру Кирилловну рукой, стараясь не мять ее платье, зная, как она щепетильно относится к своим нарядам. Минуту спустя Скарятина чуть отстранилась, и улыбнулась сыну. – Я заходила к тебе, ты крепко спал. Не стала тебя будить.

– Вы уезжаете матушка? – спросил Дмитрий, с тайной надеждой на то, что ужинать он будет лишь с одной Аглаей.

– О да, к восьми я приглашена на маскарад к Шереметьевым. Однако у меня порвались теперь черные перчатки, придется заехать в магазин. Выпью с тобой только чаю.

Подойдя к столу, она позвонила в серебряный колокольчик, и распорядилась, чтобы подали чай.

Доев вкусное пирожное, Дмитрий уже взял фарфоровую розовую чашку, как Вера Кирилловна обиженно заметила:

– Отчего ты не заехал, когда был у Императора?

– Я не располагал лишним временем. Мне было необходимо немедленно уехать.

– Разве нельзя было найти хотя бы час на родную матушку? – воскликнула она.

Дмитрий нахмурился, недовольно глядя на мать, зная, что она сейчас устроит очередную трагедию.

– Теперь же я здесь, разве Вы не рады?

– Ты жесток, – произнесла Скарятина обиженно. – Думаешь жить одной в этом большом доме легко? И поговорить то не с кем.

– Отчего же одной? – удивленно вкинул брови Дмитрий. – Кто Вам мешает подружиться с Аглаей и перестать третировать ее.

– С Аглаей? Я же писала тебе, что она уехала сразу же после смерти Ники, – Вера Кирилловна всхлипнула, достав из кармана круженной платочек, вспомнив о трагедии с сыном.

– Уехала? Куда? – опешил Дмитрий и со звоном поставил фарфоровую чашку на блюдце. – Я не получал от Вас никакого письма.