Ким Корсак - Предел погружения

Волна накатила высоко, ударилась о корпус лодки. Холодные брызги обдали ноги – Кочетов выругался под нос. Саша инстинктивно отступила назад, но снова шагнула к Кочетову.

– Лодки-то были в одной дивизии – прежняя и новая, – Кочетов негромко хмыкнул. – Пошли мы как-то раз всей дивизией на учения. Отстрелялись как полагается, на отлично, всплываем на сеанс связи. Поздравляют нас, приказывают возвращаться в базу. И тут – «СОС» от гражданского корабля. Прогулочный, с пассажирами. Должен был идти у берега, а его далеко в открытое море вынесло. Тонет. Запрашиваем начальство – нам приказывают сохранять строй и возвращаться.

Кочетов прошёлся по палубе, обхватил ладонью запястье за спиной.

– Право было начальство? Конечно. Это дело гражданской спасательной службы, а у нас формально ещё учения не завершились. Но мы-то все знали, что волнение на море усиливается, начинается шторм, что ржавые тазы спасателей в такую погоду в море не выйдут, а вертолёт второй месяц в ремонте. И пока перебросят нормальные корабли, нормальную технику, семьдесят восемь человек пойдут на дно, пуская пузыри.

– И что вы сделали?

– Три лодки выполнили приказ – пошли в базу. А мой командир наорал на штабного связиста, изменил курс, сломал строй и пошёл забирать людей. Мы их всех сняли, никто не погиб.

Кочетов сухо усмехнулся.

– Его полоскали на комиссии. Нарушил приказ. Сорвал учения. Мой первый командир очень чётко и очень обстоятельно доказал, что этого человека нужно понизить в звании и снять с командования, поскольку он не в состоянии принимать взвешенные, обдуманные решения.

– Но он же людей спас, – Сашина ладонь сжалась в кулак.

– Среди этих людей оказалась сестра жены губернатора – это его и спасло. Губернатор по своим каналам вмешался, отстоял. Но на повышение командир так и не пошёл, через пять лет ушёл в отставку капитаном второго ранга. Я служил с ним эти пять лет, провожал его потом на большую землю. Созваниваемся до сих пор, видимся иногда.

– А тот, первый?

– Он сейчас служит в штабе Северного флота. Вице-адмирал. У нас обычно штабных не любят: говоруны… а он – другое дело, он профессионал.

Саша помолчала, переступила с ноги на ногу. Пальцы мёрзли в тапочках.

– Профессионалом можно быть по-разному.

– Конечно.

– А эти ракеты, которыми вы сегодня стреляли – я правильно понял, что ракеты новые, экспериментальные? Был какой-то особый риск?

Кочетов не спешил отвечать, и Саша прочистила горло.

– Понимаю: секретность. Я ничего не хочу выведывать, просто… пытаюсь продумать, как лучше сказать о вас, когда буду писать репортаж.

– Скажите, что пуск прошёл в штатном режиме, – Кочетов вздохнул. – Что мы выполнили стандартную процедуру. Поверьте, в сложившихся обстоятельствах это будет лучшая похвала.

– Что-то не так? – Саша повернулась к нему. – Вы беспокоитесь из-за взрыва в корме?

– Холодильная установка – это пустяк, уже всё в порядке, – он махнул рукой. – Главное, чтобы доктор Агеев благополучно встал на ноги. Не берите в голову, Александр Дмитриевич: отстрелялись, доложили, идём дальше.

– А дальше – это куда, товарищ командир?

Лицо Кочетова ей было плохо видно, но в голосе послышалась улыбка:

– На полюс.

– Ну, Григорий, как самочувствие? – за ширму заглянуло розовое круглое лицо замполита. Гриша шевельнул сухими губами, улыбнулся. Ему хотелось было притвориться спящим – как минимум наполовину это бы соответствовало действительности: он, даже когда вроде бы не спал, дрейфовал где-то между дрёмой и реальностью, и низкий потолок каюты плыл и качался вместе с ним. Но от звуков бодрого довольного голоса он и сам вдруг почувствовал себя немного бодрее и даже приподнял руку, протянул её замполиту.

– Спасибо, ничего, Константин Иванович.

– Вот и правильно, не залёживайтесь. Что это за офицер, которого может свалить слабенький щелчок по голове? Вы и так уже сегодня пропустили собрание в кают-компании.

– Ай-ай, – Гриша вздохнул. Наверное, если вдруг начнётся третья мировая и ядерные ракеты полетят во все стороны, Константин Иваныч первым делом расстроится оттого, что из-за вражеской атаки сорвётся собрание и он не сможет довести до офицеров любовно собранную политинформацию.

– А ведь решать пришлось очень важные вопросы! – замполит присел на стул, пристроил на коленях толстую синюю папку.

– Что такое? – веки снова наливались свинцом, Гришу тянуло в сон. – Кому-то выносили общественное порицание за просмотр порнухи на боевом посту?