Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Положив сухую рыбину возле морды Олкэпу, Солкондор взглянула последний раз на пса. Кто знает, придется ли еще увидеться. Не обернувшись, зашагала она прочь. Теперь с людоедом ее связывала нить, которую она будет беречь, а он — рвать. Однако ему не удастся чуни [145] Чуни (эвен.) — исчезнуть в лесу. .

Прокатившийся по тайге шквал навел порядок: надломленные сучья сбил на землю, оборвал жухлые листья с деревьев, смел мусор с берегов ручья. Первыми в предзимье опадают тополя — стоят они сейчас в разложинах и поймах, протянув голые руки к небу. Хорошее дерево тополь. Из него получаются лучшие нину [146] Нину (эвен.) — поднос для мяса. , делающие вареное мясо необыкновенно душистым. Березка еще раздумывает — сбрасывать красные листья или дождаться снега. Она невидная, тополю по пояс, но кочевники издалека прокладывают к ней тропу. Потому что нет легче и прочнее нарт, чем из березки, нет крепче и наряднее туеса, чем из бересты. А вот ива — еще зеленая. Ее узкие листочки будут шелестеть, не опадая, даже в накатившийся мороз. Их оборвет с тонких стволов злой ветер, который принесет глубокую стужу с заката. Ива спасла жизнь многим пастухам и охотникам. По торчащим из снега вершинкам кочевники находят русло ручья, а значит, и направление пути в пургу. Застигнутые непогодой в ночь, когда не разглядеть близкой кромки леса, из ее ветвей они складывают костер. Очень нужное дерево. Как и лиственница-туру, что в голодный год давала беднякам кушать дэлгас [147] Дэлгас (эвен.) — заболонь, подкорковый слой. , как и кедровый стланик, кормящий орешками и птицу, и зверя, и человека; как и ольха, чьей корой красят ровдугу. Лыжи, лодка, лук, остов для жилья, люлька для малыша — все из дерева. В тайге все растущее — нужное и доброе, все помогает продлевать жизнь. Тайга не любит смерть ради смерти.

Эсэкни [148] Эсэкни (эвен.) — свежий след. людоеда Солкондор вновь обнаружила через один переход. Он пробирался по ветровалу впотьмах, там и здесь на сучках висели клочки из его одежды. Под выворотнем он оставил следы — не увидел, что ступает на землю. Шаг его был не широк, носки запинались от усталости. Он сильно промок, это охотница определила по волочившимся полам одежды и неровным отпечаткам сар [149] Сары (эвен.) — сапоги. . Не таежник, в путь он надел обувь из плохо продымленной ровдуги, пропускающей сырость. Он по-прежнему мял тропу строго на полдень, придерживаясь прорезанных ручьями распадков. Однако все ручьи текут в реку, все распадки собираются в долину. Скоро он подойдет к большой воде, через которую не переправишься, если не свяжешь тэм [150] Тэм (эвен.) — плот. .

Утром Солкондор позволяла себе хирукэн [151] Хирукэн (эвен.) — заваривание чая. . Дерево для стоянки она выбирала так, чтобы вокруг хорошо просматривалось. Вечером, когда в темноте огонь далеко виден, она пила холодную воду. При утреннем свете наскоро кипятила чай и тотчас уходила. Однако на этот раз она задержалась. Неистово кричала онэлгэп [152] Онэлгэп (эвен.) — кедровка. в чаще, откуда тянулся ее след. А всякому таежнику ясно: онэлгэп спешит разнести весть об увиденном, новом. Осторожно ступали олочи Солкондор, чутко слушали уши, зорко всматривались глаза в прогалы между кустов и деревьев. И все же ее увидели раньше. Из-за поваленного ствола донеслось слабое повизгивание. Олкэпу! Он приполз за своей хозяйкой. Но как же ему удалось преодолеть ручей? Перелезть через ветровал? Бедный Олкэпу, целый день и еще ночь его вел знакомый запах, а когда осталось совсем немного, силы оставили его.

Первым делом Солкондор осмотрела брюхо собаки.

— Татат! — не сдержалась она.

Крепкая жила сдерживала края раны. Однако шов набух, из него сочился гной. Видимо, Олкэпу напился воды по дороге, к тому же в щель набилась земля… Поскуливая, умными глазами следил пес за движениями хозяйки. Она одной рукой гладила его, другой медленно доставала нож. Олкэпу забился, почуя страшное. Не дав ему завыть, таежница коротким толчком вонзила клинок в затылок. Ей нельзя задерживаться. Она должна идти вперед, осталось уже немного. Микулайкан, лучший в срединной земле человек, сердце помнит тебя и выговаривает твое имя.

Днем небо набрякло мороком и прижалось к окрестным сопкам. Их вершины побелели, а вскоре снежная крупка посыпалась на тайгу. Мокрая одежда сейчас вытягивает из человека последнее тепло, а вместе с ним и силы. Солкондор мягко шагала вниз к долине и размышляла: людоеду нужно перейти на другой берег реки, чтобы там, в безопасности, напиться у огня чаю и высушиться. Иначе он пропадет — через немного времени промокшая меховщина застынет коркой. Знает он это?