Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

Подняв с земли нерасколотую мозговую кость — ай, богато жить стали кочевники, еду бросают, — Солкондор громко крикнула:

— Олкэпу!

Пес на миг замер, обернувшись к хозяйке и показав клыки, затем вновь уткнулся носом в камни. Он почуял что-то необычное: согнутый кольцом хвост его мелко подрагивал, уши ходили из стороны в сторону. Вот он помчался к большим валунам и залился тревожным лаем. На медведя собака брешет часто и зло, на сохатого — редко и глухо, на пушного зверя — звонко, отрывисто. Что она сейчас нашла?

Перепрыгивая с камня на камень, девушка поспешила к валунам. Первое, что она увидела, — зеленую одежду пограничника, испачканную кровью. Потом бледное лицо…

— Микулайкан, — прошептала Солкондор, бросаясь на колени.

Женщины Севера привыкли к делу, а не к слезам. Вытащив начальника комендатуры из расселины на ровное место, Солкондор ножом вспорола гимнастерку. Пулевое отверстие под левым плечом было заткнуто. Вытекшая кровь не сильно засохла — рана была недавней. Девушка приникла ухом к груди: стукнуло сердце. Наложив под гимнастерку травы и перетянув сверху грудь лахтачьим ремешком, Солкондор взвалила Колю себе на спину.

— Хук! — сказала она, присев под тяжестью.

Поскуливая, Олкэпу побежал вперед, будто понимая, что нужно быстрее звать людей на помощь.

…Пограничники бережно внесли командира в казарму, осторожно положили на кровать. Пока фельдшер хлопотал над раненым, не пришедшим в сознание, Гриша Сутырин разговаривал с Солкондор.

— Где ты обнаружила его?

— Гири [130] Гири (эвен.) — галечная отмель. лежал, Олкэпу почуял. Неладно дело.

— Да уж куда ладнее. Он затемно пошел нерп скрадывать — у нас каждый взял личный план по заготовке на зиму. Его и подкараулили, гады. Говорил — не ходи один!

Гриша горестно махнул рукой. Солкондор продолжала:

— Нур [131] Нур (эвен.) — пуля. маленький — дырка палец не лезет. Японский ружье, такой таежный люди не любят. Однако отдохнула маленько, идти надо.

— Ты туда не ходи, — предостерег Гриша. — Наши ребята там местность прочесывают — еще на перестрелку нарвешься.

— Моя — эркаэсэм, Микулайкан — эркаэсэм. Наша — смелый люди.

— А вот тут ты ошибаешься. Командир наш — коммунист, — ответил Гриша.

— Однако пойду, — поднялась Солкондор. — Ты гляди, хорошо делай айчин [132] Айчин (эвен.) — лечение. Микулайкан. Коммунист — тоже эркаэсэм.

Дочерью древнего рода Курбэйдэ была Солкондор. Столь древнего, что происхождение его старые люди относили к тунгусам-нюрамни. Не случайно всех старших дочерей отцы в их роду называли Солкондор — шелковолосая, а младших Солкокчон — в шелковом платье. Ведь их предком был родоначальник всех тунгусов отец-солнце Геван, чьи шелковые лучи дарят жизнь.

Младшая сестра не дожила до возраста Солкондор, она умерла от голода. Голодные годы повторялись часто — в тайге прошло много пожаров, поэтому за дальние гольцы ушел зверь, во взбаламученные пеплом ручьи перестала заходить рыба. Когда американцы и японцы стали реже подходить к берегу и привозить спирт, пожары уменьшились. Однако буюны для осеннего перехода уже избрали другие тропы, птицы гнездовались на дальних озерах. От мора, вызванного гнилой хунанча [133] Хунанча (эвен.) — отнерестившийся лосось. , вознеслись в верхний мир братишки Солкондор. Мать и отец пошли далеко в тайгу рубить лабаз для похорон-чуки и не вернулись. Наверное, на них наткнулся злой шатун — тоже голодный. Тогда и взял ее к себе родобой Роман Громов.

Он чтил таежные обычаи и придирчиво следил, чтобы Солкондор не нарушала заветов предков. Не наступай на постель мужчины, иначе у него заболят суставы; не выставляй во время перелета птицы пустой котел за дверь, иначе табуны пролетят мимо; не давай собаке есть ноги и голову буюна и не ешь сама, иначе зверь не пойдет под пулю. Однако постели всегда сушила она, с пустым котлом за водой ходила она, и голову оленя тоже ела — старик не давал ей жирного мяса. Хозяин тайги Экшери не наказывал ее — наверное, жалел.

С детства знала Солкондор и другие запреты. Чужого зверя из ловушки брать — нельзя! Не накормить гостя — нельзя! Оружие направлять на человека — самое страшное нэнэ [134] Нэнэ (эвен.) — нельзя. ! И вдруг сейчас, когда началась справедливая хорошая жизнь, когда она стала комсомолкой, ее золаи [135] Золаи (эвен.) — любимый. пал от выстрела человека. У таежных людей есть священное слово «нумус» — отомстить. Когда близ стада появляется волк и нападает на оленей — его убивают или отпугивают. Но если тропу охотника пересек след гиркучан-бэймээн [136] Гиркучан-бэймээн (эвен.) — волк-людоед. , охотник по давнему закону тайги должен бросить промысел, кочевку, все свои дела, чтобы выследить людоеда и совершить нумус. Он может пролить кровь худого зверя даже на тропе — в этом случае Экшери не гневается.