Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

С горьким сожалением разглядывала Солкондор тушу оленя. Так нельзя делать хий [174] Хий (эвенк.) — свежевать тушу. . Мясо зверя, погубленного волком, запрещает есть таежный закон — от него можно заболеть и умереть. Но не голод мучил девушку, а жалость по напрасно испорченному добру. По отвисшим губам и выступающему хребту она определила: старый олень, потому не сторожко шел, не успел убежать от опасности. Человек, коли пролил кровь, должен все взять от добычи.

Без труда девушка обнаружила настороженную в кустах винтовку. Она не стала ее брать, только выбросила из нее патроны и спустила взвод. Она подумала, что людоед теперь остался безоружным. Какой глупый тэгэ [175] Тэгэ (эвен.) — иноземец. — хочет без оружия идти по тайге много дней.

Ветер дул с заката, обещая ясный день. Один из последних погожих дней осени. Надо было воспользоваться и наконец догнать людоеда. Он не ушел далеко — он хочет услышать выстрел из самострела. Сейчас он пробирается к виднеющейся за марью полоске леса. Там он найдет подходящие стволы для плота. Он конечно же, как и всякий житель равнины, пойдет напрямик. Путь по кочкам отнимет у него последние силы, тогда он поймет, что в тайге не всякая прямая тропа — короткая. А если ему удастся сберечь силы — как и всякий волк, он затаится в засаде на преследующего охотника.

…Солкондор вышла на кромку леса, когда солнце прижалось к сопкам. Она приближалась не со стороны мари, откуда, возможно, ждал ее чужеземец. Пробираясь вдоль края мари, поросшего ерником, перебегая неслышно от дерева к дереву, она издалека увидела олиндю [176] Олиндя (эвен.) — ворон. . Черная горбатая птица застыла на верхушке пня, словно на макушке у человека, полусогнувшего руки. Вот он прокричал «крын!» и грузно скакнул на деревянное «плечо», потом еще ниже. Солкондор пристально вглядывалась в протянувшуюся между марью и лесом едому. Птица не станет напрасно кричать, скакать на дереве. Она сообщает — вот еда…

Темный морок над марью к вечеру стал светлеть. Из мокрых щелей и моховищ поползли языки тумана, свивающиеся в облачка. Серый сумрак заполнял тайгу, растекаясь между деревьями, оцепенело ожидающими ночи. Шаг за шагом продвигалась охотница к засеребрившейся едоме. Она уже видела того, которого искала, за кем так долго шла. Вон лежит он, людоед, хотевший убить ее любимого. Устал? Или лопнуло не выдержавшее пути сердце? Сжимая маленькими руками карабин, девушка медленно сокращала расстояние. Осталось совсем немного — до пня, и за ним — на половину полета стрелы. Он лежит неподвижно, подогнув руки под живот, разбросив ноги. Однако мудрый олиндя боится близко подлететь к нему — примостился рядом на кустике, вертит головой.

Солкондор вспомнила утку, которая прикинулась мертвой и заманила гэкана в воду. Однако гиркучан опасней ястреба, и когда он притворяется падалью — прижимает уши. Человек-людоед еще страшней, в его руке может оказаться Милс…

Замерла, затаилась девушка — показалось, что шевельнулась фигура, простершаяся на мху. Олиндя тоже почуял это — подпрыгнул, обломив ветку, и полетел над землей, широко махая крыльями. Долго стояла таежница, выжидая. Ей не холодно, она не боится болони [177] Болони (эвен.) — вторая половина осени. , пускай хоть всю ночь идет снег. Ее чобака сшита из осеннего оленя, чей мех мягок и густ, длинен и не ломок… Не ладное место выбрал лежать людоед — совсем рядом амкачан [178] Амкачан (эвен.) — пригорок. , сухое моховище, а его дэсчинзэк в бочаге. Может, его глаза худые стали, совсем баликач [179] Баликач (эвен.) — слепой. , как у старого буюна?

Когда зверя сильно хотят убить, надо слово сказать: стрела моя, полети крутясь-вертясь, не попади в корень и камень, не притупись от земли и железа, возьми с собой мои вещие слова и пронзи насквозь! Вспомнила девушка окровавленную грудь своего милого, стало перед ней его бледное лицо, зазвучал в ушах любимый голос. Щелкнул тихо предохранитель на ружье…

Но, как ни тихо щелкнул металл, услышал человек-тень. Давно ожидал он что-нибудь услышать, впившись слухом в тишину. Правда, он полагал, что звук придет сзади — от пожарища, а не от леса. Но воистину лягушка чувствует себя лучше в болоте, а не в море — сто тысяч раз прав сэнсей.

Напряглись пальцы под животом. Привычным усилием воли он заставил ослабить ладонь на ребристом железе. Много ждал, еще немного подождет. Пусть близко подойдет дикарка. Она навсегда останется в своей тайге, ему же суждено идти далеко. Он не любит убивать, он хочет носить одежду мирного риина [180] Риин (яп.) — чиновник. . Что поделаешь, туземка сама заставила его выбрать крайнюю меру. Глупец он будет, если сейчас упустит ки-о [181] Ки-о (яп.) — удобный случай. … Он не злой, он еще раз всем сердцем желает: пусть ее смерть окажется легче пуха!