Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Нет, — покачал головой Коля. — Но слышал.

— А вас по какому делу сюда занесло с самого побережья?

Вместо Коли ответил старик, важно отставив руку с чубуком:

— Рептройка! Пепеляй кончал! Товариство!

Ишь ты, помнит, значит, как ревтройка богатеев потрошила. И банду генерала Пеплова, что свою власть установить пыталась. А что гость ответит — Коля принял как можно более равнодушный вид и напряг внимание.

Прищурился бородач, внимательно посмотрел на Колю, на его солдатскую одежку, которую тот и в морозы носил согласно уставу службы.

— Олешек, стало быть, до общей кучи. Все наше, опчее… Что ж, благое дело, прямо сказать — крайне необходимое. Я и сам стосковался по новой жизнюшке. Да только как начать, с кого?

— А вот с нее, — указал Коля на старикову прислужницу. — Молодежь новое охотнее принимает. Организуем комсомольскую ячейку — пусть приходят чай пить, разговаривать!

Усмехнулся бородач, но тут же подавил ухмылку. Словно бы в шутку заметил:

— Ей и прикрыться-то нечем! Выскочить замуж за туземца, да детишек рожать таких же чумазеньких — вот ей главное счастье!

Закивал головой старик, посетовал:

— Надо, надо. Только никто олдзак [23] Олдзак (эвен.) — сватать. не хочет — ее совсем нету тэунмэй [24] Тэунмэй (эвен.) — приданое. .

Порылся пограничник в мешке, достал в подарок из оставшихся нормированных запасов последний кусок сахару да запасную красноармейскую звездочку. Протянул ей на ладони:

— Ничего, мы тебе и мужа найдем, сами из таких. Хочешь в комсомол? Эркаэсэм — Коммунистический Союз Молодежи! Как звать тебя?

Нерешительно взяла девушка солдатский дар. Шевельнулись на смуглом лице бескровные губы:

— Солкондор.

Засмеялся бородач, сплюнул в огонь. Перевел на русский язык:

— Шелковолосая, ишь ты! А ты их мыла хоть когда? Ох, уморила, — закрутил он головой, не заметив сердитого прищура старика.

Нахмурился Коля. Не понравилось ему поведение гостя, хотя и сам хозяином не был. Не по-русски такое непочтение оказывать приветившим тебя, не по-советски над простым народом потешаться.

Но бородач, видать, и сам догадался, что маху дал. Оборвал смех, посерьезнел.

— Чего ж это я… По-таежному закону, по русскому нашему обычаю положено за добро добром платить. Спирт пить будем…

И потянулся к своему мешку.

Оживился старик, заиграл румянец на морщинистых щеках, засверкали мутные глазки слезками радости. Забыл кровное оскорбление — плевок гостя в очаг.

— Дай пирт! От него сердце мягкий, язык легкий, а ум длинный!

Расположившись на постели, распрямит Коля затекшие от непривычной позы ноги и спину, сразу все закружится в его уставших глазах: белая тайга, перемежающаяся сопками и пустошами, качающиеся собачьи спины, морщинистый старик. Впрочем, старик был наяву. Он то и дело протягивал фарфоровую кружку, крутил пальцем:

— Ты, Епсейка, большой человек. Феодороп — большой хуннги [25] Хуннги (эвен.) — начальник. , моя — тоже энзе [26] Энзе (эвен.) — богач, владелец, стада оленей. , мало-мало олешка есть. Нада куча собираться, как быки в стаде, когда зверь чуют…

Перед тем как заснуть, запомнил Коля: приткнулась в уголке Солкондор, вглядывается в мерцающую на ладони звездочку. Силится выговорить незнакомое слово: «Ар-ка-эсэм-кан!» «Ликвидировать спаивание спиртом туземного класса за счет обилия товаров», — пронеслось в затуманенном сознании пограничника.

Хоть и чутко обычно спал молодой начальник комендатуры, но не услышал, как подошел к дюндя еще один путник. Впрочем, и более опытному уху трудно было услышать в ночных шорохах и морозном треске деревьев осторожные шаги — чехлы из собачьих шкур глушили посвист лыж. Незаметной тенью отделился человек от ствола лиственницы, долго стоял у меховой стены. Затем лишь на секунду показалось его лицо в проеме под пологом, но вскочил моментально отрезвевший бородач. В мгновение ока набросил одежду и ринулся на воздух. Приподнялся с колен старик-ламут — но тщетно он вытягивал дряблую шею и прислушивался, ни звука не донеслось снаружи.

Пряча что-то на груди, вернулся с мороза в тепло бородач. Довольно прихлопнул отворот одежды, стряхнул иней с белесых бровок над водянистыми глазками. Покосился на спящего под шинелью солдата, брезгливо перешагнул через старика. Солкондор следила за ним, ничего не выражало ее лицо.

Человек-тень отшатнулся от дюндя, заправил ухо под меховую ламутскую шапку-авун. Еще раз пересчитал собак, перевел взгляд дальше, на большую поляну, где паслась пара рогачей у лежащих нарт. Вдруг из-за шкур жилища донесся сдавленный полустон-полукрик. Стремительно побежал человек-тень прочь, бесшумно скользили его лыжи. Он мчался по целине, а не по лыжне, ибо дракон никогда не возвращается своим следом.