Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

— Ты говоришь по-испански по-прежнему лучше, чем я, чико! — воскликнул Сантьяго, переходя на испанский. — А я по глупости заказал переводчика для твоих лекций. Ладно, чико! Переводчик пусть тоже посидит послушает — ему это будет полезно. Я счастлив, что снова вижу тебя, Виктор! — По-испански эта фраза не казалась такой высокопарной. — Тебя здесь часто вспоминают, чико. Приготовься к сюрпризам!

Сантьяго подвел Виктора к машине, красному «фиату», крылья которого были изъедены ржавчиной, как шерстяная вещь молью. Поймав взгляд Виктора, Сантьяго заулыбался.

— Сколько лет этой тележке, Виктор? — Это была их старая игра. Маликов поражал воображение кубинцев тем, что умел определять возраст машины на глаз, и довольно точно.

— Восемь.

— Черт возьми, чико, кто тебе сказал это! — вскричал Сантьяго. — Ей восемь с половиной лет! Давно пора менять! Обещают осенью новую «Ладу». Это было бы роскошно! Но знаешь, с машинами всегда так — привыкаешь, как к собаке! Я проехал на ней четыреста тысяч!

Виктор чувствовал себя неловко и скованно. О чем беседовать сейчас им, не видевшим друг друга целую жизнь?

— А что говорят у вас о «Жигулях»? — спросил он.

— Это хорошая машина, чико! — с готовностью отозвался Сантьяго. «Фиат» уже несся по улицам Матансаса. — Мы считаем, что это хорошая машина! — повторил Сантьяго. — Знаешь, когда их купили для такси, две тысячи, многие считали, что эти машины не выдержат такой нагрузки. Но оказалось — наоборот! Это хорошая машина, чико!

— Лучше, чем твой «фиат»! — воспроизводя интонацию Сантьяго, произнес Виктор. «Фиат» Сантьяго, сделанный по итальянской лицензии в Мексике, был как две капли воды похож на наши «Жигули» — только чуть крупнее и с мощным двигателем в 110 лошадиных сил. Прекрасная машина, рассчитанная на скоростную езду по хорошим магистралям.

— Лучше или нет — кто знает, чико! — дипломатично заулыбался Сантьяго. — «Жигули» у нас все хвалят!

— Ладно, когда ты проедешь на «Ладе» четыреста тысяч, мы вернемся к этому разговору!

— Послушай меня, Виктор! — воскликнул Сантьяго. Призывом слушать, обращенным к собеседнику, кубинцы начинают каждую вторую фразу. — Ты не догадаешься, чико, с кем мы говорили о тебе всего неделю назад! С Мигелем!

— Как! Старик, жив? — поразился Виктор.

— То есть как это — жив! — обиделся Сантьяго. — Он покрепче нас с тобой, чико! Каждый день выходит в море. Мы рыбачим с ним часто, неделю назад были в море и вдруг вспомнили о тебе. А на другой день приезжаю на работу — телефонограмма из Гаваны. Профессор Виктор Маликов!

«Фиат» несся по ослепляюще отсвечивающему шоссе, доглатывая последние километры до Варадеро. Сантьяго потеребил Виктора за рубашку:

— Смотри сюда, чико! Наш университетский центр! Здесь ты будешь читать свои лекции. Красивый, правда? Строили все сами! Наш проект, наши инженеры, наши материалы! И получилось неплохо!

Рядом с дорогой располагалась группа трехэтажных зданий, отделанных в желтоватых и розовых тонах. Даже при очень большом желании Виктор не смог бы назвать их красивыми, но он поспешил согласиться с Сантьяго. До революции кубинцы почти не умели строить. На Кубе господствовали американские строительные компании…

Показались мачты, на которых подвешен мост через залив, соединяющий Варадеро с материковой частью острова, и Виктор вдруг перестал слышать Сантьяго, который продолжал рассказывать что-то. Маликов наконец увидел пляж и зажмурился от удовольствия. Он никогда в жизни не видел ничего более красивого. Казалось бы, чего проще и обыденнее — вода Карибского моря, песок и лучи солнца. На Варадеро все это вместе складывалось в картину уникальной цветовой гаммы. Морская вода светилась всеми переливами нежного и яркого голубого цвета одновременно. От бирюзы до сочной синевы.

Сантьяго косился на гостя и, когда машина миновала мост, резко повернул к берегу моря. Виктор благодарно улыбнулся. Он вышел из машины и несколько минут молча разглядывал море, словно боясь, что оно исчезнет. Потом вернулся в машину.

— Я знал, что ты не станешь говорить со мной, пока не посмотришь на море. Так бывает со всеми, кто много лет не был здесь, чико! А мы привыкли! Я тебе даже завидую, Виктор!

Поздним вечером Маликов и Сантьяго сидели за столиком небольшого бара на берегу океана и говорили. От утренней неловкости не осталось и следа. Важно забыть об этой цифре — двадцать! И они легко сумели забыть о ней. Позади была экскурсия по университетскому центру, новые знакомства, кофе, чашка за чашкой в разных кабинетах. Позади был обед в новом доме Сантьяго, свинина с бобами, громкий хохот домашних Сантьяго, сопровождавший каждую удачную попытку Виктора воспроизвести выговор уроженцев провинции Матансас. Позади был день, вместивший в себя рассказ о целой жизни, рассказ, похожий на мозаику.