Ричард Руссо - Шансы есть…

— Въезжаем в Натбуш!

Все в зале согласились:

— Въезжаем в Натбуш!

Тедди глянул на Линкольна — тот качал головой, но все равно ухмылялся от уха до уха: до него наконец дошло, что он один был не в курсе.

— Скажи-ка мне, — крикнул он, стараясь, чтобы Тедди расслышал его за ревом гитар, грохотом барабанов и возбужденной публикой. — Как у меня в друзьях оказались такие засранцы? — Но телефон свой вытащил, и Тедди наблюдал, как он переключился в режим видео.

Все в заведении уже повскакивали со своих мест, и единственный шанс снять группу поверх голов у него был, только если взберется на стул, поэтому Линкольн и взобрался. Тедди — тоже, вновь очень жалея, что в жизни его больше нет Терезы. Если б и он делал запись, было бы с кем поделиться.

Возможно, подумал он, Мики и прав. Может, еще не поздно испробовать новый галс. Дать шанс монастырю. Однако он не мог решить, станет это новым дерзким курсом — или же просто робкой переработкой старой мысли о школе богословия. В двадцать один, когда Тедди махнул рукой на любовь, жизнь в затворе казалась разумным вариантом. Как очень многих серьезных молодых людей в ту пору, его очень привлекал замысел (вообще-то Мёртонов) простой, посвященной служению жизни подальше от безумия светского мира. А теперь? Ну кого он обманывает? На каком-то рубеже — кажется, вскоре после основания «Семиярусных книг» — ему пришло в голову, что он на самом-то деле ненавидит Мёртона и презирает его за то, что тот отвернулся от мира ради религиозного рвения. Старина Том, маленький эгоистичный говнюк, обманывавший сам себя, в набожности был так же рьян, как и в погоне за плотскими наслаждениями. Быть может, из-за того, что столько людей неверно считало, будто Тедди может оказаться геем, он всегда отвергал любые предположения, что геем мог оказаться и Мёртон, но вот теперь уже не был в этом так уверен. Почему он так туманен и уклончив в «Семиярусной горе» в том, что касается его сексуальных похождений? Почему тусуется, похоже, только с мужчинами? Даже Арамис, средний мушкетер Дюма, — серийный прелюбодей, даже пока готовился к своему священству, — не был так нечестен.

— Натбуш! — взвыл Мики — это вновь настал черед припева песни, и на лице у друга читалось такое, чего сам Тедди не переживал уже очень давно, а потому не сразу распознал это чувство. Радость. Чистейшая и беспримесная.

То, что Мики любил сейчас, — рок-н-ролл, исполняемый на очень высокой громкости, — любил он и мальчишкой. Признавая то, что переполняло душу его так, что та готова была лопнуть, он хранил ему верность — и многие десятки лет они оставались друг с другом, как самые верные любовники. Еще Тедди пришло на ум, что не сказать им с Линкольном, чья группа сегодня играет, — как раз такой секрет, какой Мики и нравится хранить, а потом точно в нужный миг выдавать, словно бы доказывая тем самым, что мир — поистине волшебное место, где полно чудесных неожиданностей. В остальном же, как и говорил Линкольн, он весь «что-на-витрине-то-и-в-магазине». В душной кухне сестринского корпуса он мыл кастрюли, потому что предпочитал это занятие флирту с хорошенькими девушками в обеденном зале. А небезразлична ему была всего одна «тета» — иного он никогда и не утверждал. Тому студентику из «САЭ» он двинул ровно потому, что его и впрямь разозлили эти каменные львы у входа, что бы те там ни символизировали в его пьяном сознании. Почему в самый последний момент из возможных он передумал и удрал в Канаду, а не отправился во Вьетнам? Ну что ж, ладно, тут Тедди совершенно без понятия, но он уверен, что ответ, когда возникнет, окажется несложен, поскольку несложен и сам Мики. Он не специализировался по универсализму, а четко знал, кого и что любит; иными словами — знал, кто он. А если у Троера другое мнение, он мелет херню.

— Город Натбуш! — ревела публика, тряся в воздухе кулаками.

— Въезжаем в Натбуш! — кричал Мики.

Кричали все.

Кричал Линкольн.

И сам Тедди кричал, а его кулак месил воздух вместе с остальными.

— Въезжаем в Натбуш!

Мики подошел к краю эстрады к кучке поклонников, и тут Линкольн его окликнул.

— Боже, Лицевой. Только не говори мне, что уже уходишь?

— Нет, — заверил его Линкольн. — Мне просто нужно перезвонить. — Он помахал телефоном, который завибрировал у него посреди отделения, — несомненно, это Анита отвечала на то видео, что он прислал ей недавно.

— И что думаешь?

— Здорово. Да просто замечательно.