Титус Попович - Жажда

«Кабы плошку кукурузы, нашлась бы скотина, — думала она. — Почему человек сказал, чтобы я сидела на заду. Слюнтяй, будь они прокляты! Дают над собой издеваться…»

Анна почувствовала себя вдруг очень старой и одинокой. Вокруг словно все вымерло.

— Господи, помилуй и защити нас… Ага, где-то бьют стекла; бейте, бейте, теперь они дешевы, а вот завопила женщина, может насилуют. Ну и пусть насилуют, лучшего они не заслуживают…

Потом старуха забыла об окружающем и стала тихо разговаривать с Христом, как делала это дома, когда молилась в постели.

— Агнец божий, помоги мне найти свинью, не дай разориться, нам нужны деньги, никто нынче не знает, что его ждет завтра. Слава тебе, слава тебе господи, я знаю, что ты не оставишь меня в беде…

А в городке произошло следующее. Через час после открытия ярмарки на дороге появилась колонна человек в двести с большим выцветшим красным флагом и плакатом, на котором было написано: «Долой фашистов из местных органов власти». Это были железнодорожники, рабочие маслобойного завода и с мельницы Поллони. Манифестанты пели «Интернационал», и после каждой строфы высокий человек в узкой засаленной спецовке останавливался, путая ряды, и, сложив ладони рупором, выкрикивал: «Долой волостного коменданта-фашиста!»

Вначале встречные смотрели на манифестацию с удивлением и опаской. Крестьяне отводили телеги в сторону, рискуя опрокинуть их в канаву. Но по мере приближения к центру, где скопление людей, возов и скотины становилось все гуще, колонна стала растекаться на узкие струи, чтобы пробиться дальше. На главной площади, где в центре вымощенного квадрата возвышалась позеленевшая статуя Екатерины Теодорою [12] Екатерина Теодорою — героическая участница первой мировой войны. , уставившаяся очками прямо в дверь реформатской церкви, манифестация была вынуждена остановиться. Здесь разложили свои товары крестьяне из соседних венгерских сел: Зеринд, Сатул-Ноу, Вынэторь. Первые ряды замешкались было перед стеной возов, но задние напирали, и демонстранты стали протискиваться между телегами.

— Не рассеивайтесь, товарищи, — испуганно кричал кто-то. — Соблюдайте порядок, не ломайте ряды. К волостному управлению… Долой коменданта-фашиста!

Крестьяне тем временем стали собирать товары, а те, что высыпали пшеницу прямо на землю, кричали во весь голос:

— Не здесь! Поворачивай назад! Ах, чтоб вам! Собирай мешки, Юлишка, что стоишь как кобыла.

Вся ярмарка всполошилась, в поднявшемся шуме нельзя было ничего услышать. Тогда рабочий с флагом влез на плечи другим.

— Ни с места, товарищи, пока не освободится дорога. Товарищи крестьяне!

— Вы что, над людьми издеваетесь, губите чужое добро! — гудел толстый венгр, расталкивая народ и высоко подняв над головой кнут. — Нашли время заниматься политикой! А ну, посторонись, не то угощу, сразу разбежитесь.

Ободренные его примером, крестьяне с криками и руганью стали выдергивать из телег оглобли, браться за колья и топоры.

Из рядов рабочих, стоявших тесной группой, выскочил бледный как мел парень и, стащив с головы шапку, подбежал к крестьянам.

— Здравствуй, дядюшка Палли! Что ты против нас ополчился! — заговорил он по-венгерски. — Мы боремся за ваши интересы, а вы на нас бросаетесь? Как же это, дядюшка Палли!.. Мы хотим, чтобы все были равны — и румыны и венгры — хотим убрать волостного коменданта, который издевался над нами: А ты мутишь народ! Не узнал меня? Я Лайош, сын твоего соседа…

Толстый венгр вытаращил глаза и почесал лоб кнутовищем. Парень не дал ему опомниться, подошел вплотную к нему и обнял за плечи.

— Пропустите нас. Мы идем в волостное управление, чтобы выгнать оттуда Ионашку, палача трудящихся. Дружище Палли, попроси людей пропустить нас. Мы не причиним вам никакого убытка. Только вот тут, в серединочке, потеснитесь немного.

— А мне какое дело, — пожал плечами толстый венгр. — Пусть будет по-твоему.

Оба стали с криками проталкиваться сквозь толпу, за ними — человек пятьдесят крестьян. Рабочие снова запели «Интернационал», но повторяли только слова, где говорилось, что земля принадлежит трудящимся.

Казалось, страсти успокоились и впредь все пойдет мирно. Крестьяне раздались в стороны, освободив для прохода колонны коридор в несколько метров ширины. Вокруг рабочих собирались группы любопытных, изумленных тем, что те осмеливаются выступать против полковника Ионашку, занимающего пост волостного коменданта еще со времен Антонеску и запугавшего всю волость. Кто-то показал пальцем на красивую виллу с балконом, принадлежавшую адвокату Митрану. Там разместился комитет национал-царанистской партии. На балконе появилась служанка и вывесила большой трехцветный флаг, потом вышел какой-то господин и выставил огромный портрет короля Михая. Но внимание толпы привлекло другое.