Чжан Вэй - Старый корабль

— Позвольте узнать, сколько вам лет, почтеннейший?

— Ну что вы, как можно, — беззаботно расхохотался Четвёртый Барин. — Это я одряхлел не по возрасту, ещё до шестидесяти не дожил…

Замначальника департамента медленно выдохнул, словно чуть расслабившись. В это время внесли «бестолковое яйцо», оно колыхалось на блюде, и никто не знал, как к нему подступиться. Взяв со стола пару бамбуковых ножей, Четвёртый Барин одной рукой прижал глиняное яйцо, а другой ударил по нему. Под ножами сначала показался шарик красного мяса, а потом вырвался аромат, от которого нескольких человек аж в дрожь бросило. Не говоря ни слова, Четвёртый Барин подцепил первый большой кусок и положил на тарелку замначальника департамента. Тот суетливо вскочил, рассыпаясь в благодарностях:

— Спасибо! Четвёртый Барин… Я сам. — «Четвёртый Барин» в его устах прозвучало неловко. Четвёртый Барин сел, поднял рюмку, оглядел всех и выпил до дна.

К замначальника департамента обратился Ли Юймин:

— Четвёртый Барин нынче пришёл со всей охотой! Обычно его никуда не заманишь, а сегодня как узнал, что вы приезжаете из провинции, так сразу заявил: «Тогда я должен пойти!»

Замначальника департамента с растроганной улыбкой кивал в сторону Четвёртого Барина, тот тоже ответил ему улыбкой. Вслед за ним о Четвёртом Барине стал распространяться Луань Чуньцзи, который рассказал, что тот — один из первых ответственных работников в Валичжэне, а теперь самый старший в роду Чжао, имеет поддержку всего городка и так далее. Прервав его взмахом руки, Четвёртый Барин вздохнул:

— Я, считай, человек простой, ничего собой не представляю. «Радостей от служебной карьеры не взыскую, знай гуляю себе и счастлив», всё уже по шаблону. Последнее время нередко думаю про себя: а ведь я одним из первых в городке вступил в партию…

Договорив до этого места, он медленно поднял голову и посмотрел в окно. Сидевшие за столом молчали, будто задумавшись. Замначальника департамента уважительно взирал на Четвёртого Барина с чуть проскальзывающим изумлением.

Первое и второе блюда уже определили атмосферу банкета. За ними последовали «суп с необычным запахом», «гнездо обезьян», «курица снесла яйцо», «откормленная утка»… Суп как вода прозрачная, а зачерпнёшь ложку попробовать, в горле сразу сотня различных вкусов. Ничего не разберёшь, то ли кислое, то ли сладкое, то ли горькое, то ли острое, только чувствуешь, что кончик языка онемел да солидное послевкусие. «Курица снесла яйцо» — это распластанная и залитая маслом жёлтая курочка, где в «гнездо» из золотисто-жёлтой и нежно-зелёной зелени заложено несколько белых яиц. В яйцах ни белка, ни желтка, а под скорлупой прекрасная начинка. «Откормленная утка» — это не утиное мясо, а содержание утиного желудка, набитого каштанами, грецкими орехами, пшеном, арахисом, семенами лотоса… Перемешанное с утиным ливером, всё это теряет форму, и вкус настолько изыскан, что слюнки текут. Когда все уже насытились, внесли свежие холодные овощные блюда в соусе: одно — зелень по-домашнему, не знаю почему горькое-прегорькое, поэтому и называется «горькая зелень по-домашнему»; другое готовится целиком из полевых трав: кладёшь в рот — кислятина, пожуёшь немного — сладко-пресладко, вот и имечко у него — «сладость полевых трав». Изведав два холодных кушанья, гости не выдержали и громко закричали: «Хватит!» Но не успели смолкнуть эти крики, как внесли два последних блюда — «канон морей и гор» и «висящая тыква-горлянка».

Первое блюдо составляли морские ушки, гребешки, трепанги и другие морепродукты вместе с деликатесами, которые собирали в горах — опёнками, вёшенками и прочим; второе представляло собой незрелую тыкву-горлянку. Кожура свежая, с пушком. Кто-то попробовал дотронуться рукой и почувствовал обжигающий жар. В конце концов Четвёртый Барин сам взялся за цветоножку и открыл крышку. Оказалось, это своеобразная супница. Замначальника департамента зачерпнул ложкой и увидел плавающие на поверхности, словно пух, нежные кусочки тыквенной мякоти, зачерпнул ещё и увидел всплывающие тёмно-красные кусочки черепашьего мяса. Он осторожно отхлебнул глоток, и по щекам у него покатились капли пота…

Договор аренды фабрики подходил к концу. Как было условлено, в течение недели созывалось общее собрание улицы Гаодин и начинался второй срок аренды. Как и раньше, по берегам реки громыхали старые жернова, как и прежде, в цехе производства лапши раздавались удары ковшом. Не глядя по сторонам, Суй Цзяньсу торопливо вышел из проулка. По поводу аренды он встречался с партсекретарём Ли Юймином, тот сказал, что в деле этом встретились трудности, среди участников идут споры, и с этим нужно ещё разбираться. Потом он выяснил, что Чжао Додо поручил директору начальной школы Длинношеему У подготовить некий материал. В материале этом говорилось о больших успехах, которые были достигнуты на фабрике за год реформ, но контракт был рассчитан на год, и это противоречило общему духу реформ. К тому же много ещё нужно сделать, всё непросто с инвестициями, передавать это большое дело из рук в руки уже невозможно. Необходимо продлить контракт, полностью завершить юридические формальности и так далее. Цзяньсу снова пошёл к Луань Чуньцзи, подчеркнул, что, с лёгкостью меняя уже существующие положения, можно нанести вред интересам всего Валичжэня, к тому же это будет чрезвычайно несправедливо. Луань Чуньцзи несколько раздражённо заявил, что не видит никого, кто мог бы взять управление фабрикой в свои руки. К тому же Чжао Додо уже известен как реформатор, храбрый и решительный: он собирается объединить производство лапши в районе реки Луцинхэ и основать «Балийскую генеральную компанию по производству и сбыту лапши». Цзяньсу возражал, что сейчас речь о главном — о фабрике, о другом нужно говорить: раз срок договора аренды истекает, нужно составить новый, а человек, который не побоится взять на себя этот подряд, есть, это он, Суй Цзяньсу. Луань Чуньцзи побледнел: «Я так и понял». И больше не сказал ни слова. Суй Цзяньсу встретился пару раз с секретарём городского парткома Лу Цзиньдянем, городским головой Цзоу Юйцюанем и обсудил некоторые обстоятельства подряда. Когда речь зашла о деятельности группы проверки, Цзяньсу подробно привёл конкретные цифры о неоднократно выявленных в процессе производства случаях подмешивания крахмала и отметил, что серьёзным последствием этого стало значительное сокращение поставок лапши «Байлун» на экспорт.